Кононов проснулся в землянке. Тусклый свет пробивался через узкий верхний фонарь. За фанерной дверью сдержанно шептались. Скрипели шаги по сухим половицам.
Поднявшись на локтях, летчик осмотрел свою плотно забинтованную ногу и прикрылся пушистым одеялом с чувством давно не испытанного уюта. Боли в ноге почти не было. Только тупое, саднящее ощущение. Он попытался припомнить, как попал в эту землянку… Он лежал на палубе катера, и возле него на корточках сидели штурман и стрелок. В стороне было неподвижное тело Ладо. Очнулся, когда его тряхнули на носилках, внося в санитарную машину… Затем, кажется, вытаскивали из ноги осколок…
Землянка ничем не похожа на госпитальную палату. Три телефона на столе, пачка книг, карта на стене. Скорее — полевой штаб. И постель со свежим бельем явно принадлежит офицеру, обосновавшемуся здесь прочно, надолго.
Один из телефонов зазвонил, и тогда с противоположной стороны стола кто-то, невидимый Кононову, шумно двинул стул и протянул руку к трубке.
— «Каталина» поднялась? Очень хорошо. Когда увидите ее в воздухе, отправим экипаж самолета и еще одного пассажира.
Осторожно ступая, говоривший пошел к двери. Кононов окликнул:
— Товарищ!..
К нему повернулось молодое улыбающееся лицо.
— Капитан-лейтенант Игнатов, командир отряда торпедных катеров. Будем отправлять вас на Большую землю, подполковник. Не дают погостить у нас, выслали за вами «Каталину».
— Кажется, гость и так доставил вам много хлопот, — вставил Кононов, немного оглушенный звонким жизнерадостным голосом.
— Тащить вас с тонущей машины было действительно нелегко. Но, видите, все обошлось благополучно.
— Если не считать, что торпедоносец лежит на дне моря.
— Э, было бы кому летать, самолетами обеспечат. Бывает хуже в Варангер-фиорде. Бывает, что не возвращается экипаж… Однако перед дорогой надо закусить. У нас готов ужин. Я доложу капитану второго ранга, что вы проснулись.
— Ваш начальник?
— Бывший начальник и тоже гость, помогал мне поутру. Мы ведь возвращались из операции, когда получили радиограмму командующего организовать поиск. Николай Ильич взвалил вас на плечи, как куль. Никогда не думал, что он так силен.
— Николай Ильич?
— Ага, Долганов. Говорит, вы — старые друзья. — Игнатов взялся за ручку двери. — Сейчас его позову.
Кононов вдруг испугался встречи с глазу на глаз с человеком, в представлении которого он должен выглядеть незадачливым вором.
— Помогите мне подняться, — удержал он Игнатова. — Я попробую выйти на воздух.
Морщась, летчик торопливо выпростал ноги, натянул брюки и сапоги — рана была выше колена, и сейчас ясно было, что она пустячная. Прихрамывая, он проковылял на вторую половину землянки. Катерники и его люди сидели за столом. Раскрасневшиеся лица их выражали полное довольство.
— Время не потеряно? — пытаясь шутить, спросил Кононов.
— Нельзя же не выпить за спасителей, — серьезно ответил Тамбовский. — Спирт из нашего неприкосновенного запаса, товарищ подполковник.
Не останавливаясь, Кононов пошел за Игнатовым по темному длинному коридору, пробитому в скале.
— В первую зиму немцы частенько прилетали бомбить. Другой бухты для позиционной стоянки нет, и поневоле пришлось здесь основательно устраиваться, — объяснил Игнатов. Он включил фонарь, но в конце коридора уже заблестел дневной свет.
Кононов глубоко вдохнул свежий воздух и сел на теплый камень у входа.
— А это — Пиратка, постоянный страж нашей позиции. Каждую весну приплод сам-пят, — сказал Игнатов, лаская за ушами крупную собаку с узкой мордой и добрыми преданными глазами. — Я пришел сюда на прошлой неделе, но она меня узнала, хотя не видела почти год.
Он что-то еще рассказывал о надписях на скалах в память боев и показывал пальцем на памятные воронки, но Кононов не слушал. Он смотрел на тропу, поднимавшуюся между валунами. По ней быстро шел морской офицер в фуражке с золоченым обводом козырька. Кононов догадался — Долганов.
«Зачем он здесь? По какому капризу судьбы я встречаю его разбитый, опять униженный? Чтобы он мог рассказать Наташе, как вытаскивал меня из кабины самолета? Чтобы я именно ему признался, как глупо ткнул машину под удар?»
Он вскочил, готовый снова укрыться в землянку. Но Долганов уже заметил их, приветливо замахал рукой. А устыдил совсем по другому поводу: