«Скор, опрометчив, не устоялся».
— Да, Иван Артемьич, — ворчливо сказал Федор Силыч, подтягивая одеяло к подбородку и пряча под него озябшие руки, — ты вроде вошел в тихую заводь и боишься, как бы тебя в ней не потревожили.
— Я и Андрею говорил — теперь война. Я себя для ненависти берегу.
— Дешево стоит такая ненависть. Настоящая ненависть из большой любви растет, из беспредельной любви к людям. — Николай Ильич развел руки и соединил их, сплетая пальцы. — Ну вот, — сказал он проникновенно. — Ленин! Сколько у него было суровых трудных обязанностей. Но он не упускал случая, ни одного случая, когда требовалось оказать поддержку человеку в горе. Читали вы письмо Владимира Ильича писателю Серафимовичу, потерявшему на фронте сына?
— Нет, — выдавил, хмурясь, Иван.
— А вы девушку, которая вашему брату помогала идти самым чистым и верным путем, облили грязью, вместо того чтобы ее братским словом поддержать.
— Очень ей нужно…
— Не будь нужно, стал бы я вас убеждать? Хотя нет — стал бы. Вам она больше нужна, чем вы ей. Ее любовь к вашему брату действенна. Она уже доказала это… Маленькая слабая женщина, скромный почтовый работник, берет на воспитание сироту, хочет вырастить для Родины, для флота смену Андрею Ковалеву.
Иван вдруг закрыл лицо руками, низко опустил забинтованную голову и выбежал из палаты.
— Пронял ты его, Николай. Здорово пронял. Поедет…
Федор Силыч помолчал и добавил:
— И в моем хозяйстве порядок навел. Спасибо тебе.
— Ну вот еще, — смущенно отозвался Долганов.
2
Тайно от Андрея Лиза собирала в альбоме вырезки из газет с заметками об «Упорном». Она стала это делать задолго до прославленного залпа, уничтожившего два самолета гитлеровцев. Она мечтала когда-нибудь с торжеством положить альбом на стол возле других памяток о войне — осколка бомбы, попавшего в почту, жетона «Эдельвейс», подобранного ею в командировке у Западной Лицы после разгрома наступления гитлеровцев, старенькой ленты с бескозырки Андрея. Славно будет вспоминать с Андреем, как они познакомились, и все дни, проведенные ими вместе, и все разлуки. После награждения Андрея в альбоме появились его фотографии у орудия и групповой портрет расчета артиллеристов и очерки из флотской и центральной газет. Для Лизы стало привычкой поутру после прибытия почты забегать в газетную экспедицию и просматривать газеты с ножницами в руках. И в то страшное утро, увидев под заголовком новый портрет Андрея, только прочитав «В борьбе с Циклоном», она раскрыла ножницы, но тут же они выпали из ее омертвевшей руки. Заметка говорила о смерти Андрея.
На следующий день Лиза вышла на работу и стала выполнять ее с обычной добросовестностью. Она опять просматривала газеты. Только уже ничего не вырезала, и рука ее с газетным листом дрожала, когда читала о труде миноносников. Острая тоска охватывала ее в сортировочной, когда попадались конверты с номером полевой почты Андрея.
Вечером, окончив работу, она со страхом входила в свою комнату; здесь некуда было скрыться от горя. Лиза лежала, уткнувшись в подушку мокрым лицом, подавляла рыдания, чтобы не разбудить подругу.
Однажды Лиза осталась на ночное дежурство. Она была одна и пыталась читать газету. Глаза остановились на заметке о нахимовских училищах. В углу газетного листа улыбались ребята. Они были в аккуратных форменках, и эти форменки делали ребят какими-то очень близкими. Может быть, через несколько лет Андрей учил бы их своему делу… Она стиснула голову горячими ладонями.
Зачем береглась от материнства?! У нее мог быть сын, она вырастила бы второго Андрея Ковалева, гордого воспоминаниями об отце.
Эта мысль отяжелила ее горе. Будто она сразу потеряла и мужа и ребенка. Она не могла подавить возникшее материнское чувство и растравляла боль; вот рос бы мальчуган, она приучила бы его гордиться профессией отца, мечтать о морской форме и, наконец, он пошел бы в морскую школу.
Все это мучало ее до поры, пока она не нашла действенного выхода, не решила стать матерью сироте. Ее еще подстегивало для такого решения чувство обиды. Ее нет среди людей, которые увековечили память Андрея на флоте. Андрея Ковалева море отняло совсем только у нее, а его товарищам и начальникам досталась морская душа Ковалева — он в почетных списках корабля, в списках неумирающих героев флота. Лиза сделает больше — возвратит флоту нового Ковалева.