— Судя по крику, очень большое посольство, — заметил Сигиберд, за год тесного общения со словенами вполне перенявший вечную насмешливость молодых воевод.
— Афобий, доспехи! — громко позвал князь оруженосца.
Ближние советники заспешили на выход — самим облачаться.
Когда Дарник вышел из хором, во дворе и по всему городу шло общее приготовление к встрече то ли союзников, то ли противников: седлались кони, из оружейниц выдавали щиты, сулицы и самострелы, полусотские созывали свои ватаги.
К князю тем временем прибыл новый дозорный с более подробными вестями:
— Идёт союзная орда под предводительством Калчу. Без передовых застрельщиков. Вперемежку с повозками и мальчишками.
Последнее означало простое кочевое перемещение, а не военную изготовку.
Теперь можно было чуть расслабиться и сделать радушное лицо.
— Камнемётчики все на местах! — бодро объявил, подбегая, Гладила. — Катафракты вот-вот будут готовы.
— Молодец, — похвалил Дарник, раздумывая, выезжать ему за ворота или принимать гостей в самом городе. На вал подниматься не хотел — не княжеское дело изображать опасливого стражника. Глазами искал Корнея — чтобы того послать навстречу Калчу. Воевода-помощник уже сам подъезжал к князю во всём щегольском великолепии: синем плаще с золотой окантовкой, гладком шлеме с хвостом конских волос, выпуклом стальном нагруднике с четырьмя красными треугольниками старшего хорунжего.
— Так мне выходить вроде? — не спросил, а скорее заявил о своём задании Корней и направил коня к Рипейским воротам.
— А что сказать, знаешь? — вдогонку ему крикнул Дарник.
— Да уж как-нибудь, — донёс ветер хвастливый ответ сметливого воеводы.
Любопытство всё же победило — князь поднялся на вал в угловое северное гнездо, где два стрелка укладывали на ложе камнемёта пяток каменных «яблок» и готовились взяться за натяжную лебёдку. Рыбья Кровь строгим взглядом остановил их рвение: ещё нечаянно сорвётся тетива — будет гостям «дружеский приём».
Орды видно ещё не было, но передовой кутигурский отряд в полсотни всадников уже показался. Навстречу ему из ворот выехал Корней со своим оруженосцем. В двухстах саженях от городского вала обе стороны чуть переговорили, и воевода поскакал назад.
Его доклад спустившемуся вниз князю был краток:
— Из шести улусов пришли пятеро. Калчу во главе. Предлагают встретиться не в городе, а в поле: пятьдесят наших воевод, пятьдесят их. Если ты хочешь как-то иначе, то можем им сообщить.
Дарника такой расклад немного удивил: с каких пор Калчу опасалась со своими тарханами приближаться к Дарполю и без охраны входить в него? А впрочем, когда она с кутигурским войском уходила, никакого города ещё не было. Может, в этом дело?
Сидеть на мёрзлой земле никому не хотелось, поэтому гриди вынесли на ипподром-ристалище множество лавок, три десятка козел и повозочные щиты-стены, превратив их в длинный стол-подкову. Кутигурские конники привезли несколько котлов с жареным, варёным и тушёным мясом и десяток бурдюков с хмельным кумысом, дарпольские поварни ответили им котлами каш, подносами жареной рыбы, лепёшек, пряников, блюдами орехов и фруктов, остатками медов, виноградных и ячменных вин.
Все воеводы были при оружии: у кутигуров — булавы и кистени, у дарникцев — клевцы и мечи. При Калчу сидели два седовласых тархана, которым она не забывала оказывать знаки внимания и почтения, а также переводила с хазарского на кутигурский, но сомнений, кто из гостей самый главный, ни у кого не возникало. Кутигурские старейшины к еде почти не притрагивались, зато пристально смотрели на князя, отчего тот чувствовал себя чуть неловко: что, прежде не могли меня как следует разглядеть?
Сама степная воительница за прошедших четыре месяца порядком осунулась, потухшие глаза добавили пару лишних лет, а во рту исчез ещё один зуб. Зимняя одежда непривычно округляла её маленькую худенькую фигурку, а меховая рукавичка на правой руке удачно скрывала отсутствие трёх пальцев — результат Первой кутигурской войны шесть лет назад, когда Дарник всем пленным женщинам приказал отрубить пальцы, чтобы больше не пытались воевать наравне с мужчинами. Спросив о здоровье князя, его жены и сына (откуда только успела узнать, ведь при ней Милида ещё не успела приехать?), Калчу ответила на расспросы о своих детях и родителях, после чего, наконец, приступила к делу:
— Ты всех нас отравил словами о включении в орду чужих племён, которые сделают нас непобедимыми. Вот теперь бери нас и владей!
— То есть как — владей?! — опешил от её слов князь.