- Как хочу, так и веду себя. Тебе какое дело? Если я захочу что-то тебе показать, я покажу. А так можешь не лезть, когда я пишу.
- Да ок-ок, чего ты так разбушевался? Но все равно скажи.
- Что сказать?
- На что будет похож твой дневничок?
- Кен, а не хочешь ли ты сходить к черту?
- Это что, тайна такая?
- Это просто отвали и не суй свой нос в мой дневник.
- А то секретики твои все разузнаю, да?
- Я же тебя могу прям тут прибить, и никто даже не узнает.
- Узнают.
- Кто? Как?
- Ну вон на нас мужик какой-то пялится. Если ты замочишь меня при нем, то, кажется, он все расскажет копам. Но я могу ошибаться. Давай проверим?
- Он и правда пялится на нас. Какого черта ему нужно? Какого черта тебе нужно?!
- Ладно, садись в тачку, пусть себе стоит.
- Да почему мы должны куда-то уходить? Пусть он валит. Слышишь, вали отсюда!
- Марки, садись уже, поорешь на него, пока мы уезжать будем. А еще лучше допишешь свой дневничок.
- Да ты меня уже сбил с мысли. Я не помню, чего хотел написать.
- А разве не все ли равно про что писать? Я думал вся тема в том, чтобы просто писать о чем-то каждый день.
- Ох, ну да, ты же знаменитый германский психолог Кенсингтон Пошелвжопу.
- Все-все, угомонись, псих, а то девчонок спугнешь. Они, конечно, закалены всяким трэшем, но не хочется показывать себя с дурной стороны уже с первых минут знакомства.
- Ты с ними не знаком? Я думал ты их знаешь.
- Знаю. Их знают все, кто листает мужские журнальчики. Предвижу твой вопрос. Обо мне они тоже знаю и о тебе тоже. Как ты можешь понять, знакомы с нами не лично, а через общих знакомых.
- И кто же эти общие знакомые?
- Тоже знал, что спросишь про это. Но скажу тебе, что это не особо важно. Важнее то, что мы проведем прекрасные две недели с моделями из элитных кругов.
- Это не сильно внушает доверия.
- Ой, посмотрите на него. Я Марк Морган, мой отец миллионер и я имею всех элитных моделей, стоит мне лишь щелкнуть пальцем. Когда ты последний раз был с... .
- Давай не будем об этом.
- Почему это? Боишься, что ответ будет...
- Не боюсь, а знаю, что ответ будет очевиден. Как только я лег в клинику, я был отрезан от всего мира. А когда возвращался домой, то виделся только с двумя людьми, не считая отца и домашнюю прислугу. Один из этих людей ты, а у второго мы были вчера. Поэтому давай об этом не будем больше.
- Хорошо, Марки. Извини, если...
- Заканчивай со своей голубой чушью. Мы с тобой знакомы слишком давно, чтобы извиняться за что-то. Не парься по поводу всякой фигни. Сколько нам еще ехать до этих моделей?
- Немного еще, буквально вот уже. Только, Марки, давай с ними полегче.
- В каком смысле?
- Да в том, что ты опять начнешь свой допрос устраивать.
- Конечно, начну.
- Ну вот не надо.
- Почему не надо?
- Потому что ты всегда пугаешь их этим. Они потом боятся слово лишнее сказать.
- Ну для этого я и устраиваю такие собеседования, чтобы сразу отсеять слабых и выявить инициативных.
- И как часто твои собеседования проходят?
- Не часто, но бывает.
- Ну вот с такой статистикой, давай ты не будешь херить нам отпуск?
- Как раз этим собеседованием мы и поймем, отпуск будет захерен или нет. А точнее, берем мы этих или поедем сейчас за другими.
- Ох, Марки, запорешь нам сейчас морской курорт с моделями. Вон они идут, помаши им.
- Ну если уж на то пошло, я нам этот курорт оформил. Я беру правую.
- Да я помню, не гунди. Темненькую хочешь?
- Да, а то обычно я только светловолосых беру. Ну у тебя тоже вариант ничего.
- Ничего? Да она бомба! Посмотри какие формы, какой каблук.
- Я высоких не очень люблю. А формами они обе не обделены.
- Ну что есть, то есть. Ух, твоя с голубыми глазами, значит точно красилась. А у моей все лаконично.
- Ночью все кошки черные, так что не заостряй на этом такое внимание.
- А я не на цвете внимание заостряю, а на том, что она с комплексами. Цвет волос, это явно не последнее, что ее в себе смущало.