Стоун и Берк встали и пошли, а он все стоял.
— Идем, — нетерпеливо сказал ему Стоун.
Нис медленно двинулся вслед за ними. Они открыто шли по откосу вверх. Когда они перевалили через вершину, по ту сторону открылась небольшая, размытая морем балка, и там были люди. Стоун и Берк круто остановились.
— Это жители Сирноса, — сказал Нис.
Он был прав. Человек пятнадцать — двадцать расположились под нависшей скалой. Горел костер, что-то варилось в котелке, кругом лежали узлы с пожитками. Нис стал спускаться к тому месту, где был костер. Стоун и Берк шли за ним, поотстав немного.
Нис остановился. Перед ним были загорелые низкорослые рыбаки в лохмотьях, женщины, несколько ребятишек.
— Калимера, — сказал он им.
— Калимера, — ответили ему.
— Из Сирноса? — спросил он.
— Нэ. — Непостижимое греческое «да».
Он сказал, как его зовут, и про своего отца Галланоса, и про то, что он знал Спада.
— Я о тебе слыхал, только не теперь, давно уже, — сказал один.
— За что они повесили Спада? — спросил Нис.
— Метаксистский сборщик налогов донес на него, — сказал тот самый, что слыхал про Ниса.
— О чем же он донес?
— Что Спада был раньше антиметаксистом.
— И за это его казнили? — спросил Нис.
Тот, который слыхал про Ниса, высокий, как Стоун, сутуловатый, с жесткими курчавыми волосами, ответил)
— Нашли убитого часового. Кто-то перерезал ему глотку. Потом хватились, что лодки Спада нет на месте. Тогда железноголовые объявили: если не признается тот, кто убил, они сожгут всю деревню и угонят лодки.
— Сволочи, — сказал Нис.
— Никто не признался, — продолжал высокий.
— По ведь не Спада убил часового?
— Нет. А сборщик налогов сказал, что он. Боялся, что, если железноголовые сожгут всю деревню, не с кого будет брать налоги. Он неплохо наживался тут, на этих налогах. Он сказал железноголовым, что Спада против Метаксаса — значит, и против них, железноголовых, тоже; и сказал, что это он, Спада, перерезал глотку часовому. Вот железноголовые и повесили Спада вместе с женой. — Курчавый замолчал.
— А почему же все-таки взорвали деревню?
— Железноголовые велели своему дружку, сборщику налогов, сказать нам, что мы — все равно что рыба, которую мы ловим. А потом взяли и взорвали деревню.
— А лодки?
— Угнали в Сулию.
— Слушайте, — сказал им Нис. — Это я перерезал глотку часовому. Я и вот эти два австралос взяли у Спада лодку, чтобы плыть в Египет. Часовой увидел нас, и мы его убили. Нам пришлось вернуться из-за мельтеми. Разве на мосту не нашли зеленую рубашку австралос?
— Про это ничего не говорили, — сказала толстая женщина.
— Вот сестра Смаро, — сказал курчавый.
— Я сожалею о том, что случилось с тобой, — тихо сказал Нис женщине, ожидая вспышки гнева.
— Я всегда ждала, что его повесят за динамит. — Она слегка пожала плечами.
— Примите мою дружбу и располагайте мною, ведь это из-за меня вы лишились лодок, — сказал он веем остальным.
Никто не ответил.
— Что же вы думаете делать? — спросил он.
— Вернуть свои лодки, — сказал курчавый.
— Вы хотите увести их у железноголовых?
— Без лодки — значит с пустым желудком, — сказал кто-то.
— Мы вернем их. — Это сказал мальчик лет пятнадцати.
— Сюда вы их не можете привести.
— Нет. Мы разойдемся по деревням Ласити. — Он говорил о деревнях гористого южного берега Крита.
— Как вы думаете вернуть лодки?
— Они стоят в Сулии, — сказал курчавый. — Они все скованы вместе и привязаны к каменному молу. Мы уведем их.
— Все это не так просто, — сказал еще кто-то. — Надо перерезать цепи, поднять паруса и выйти в море. И за один раз все не уведешь, потому что людей мало.
— Вы пойдете ночью? — спросил Нис.
— Да, завтра ночью, — ответил курчавый.
— Располагайте мною, — сказал Нис.
Он ждал, что почувствует враждебность этих людей, но не почувствовал. Это были рыбаки, которые остались без лодок, и для них самое важное было получить лодки обратно. Вот и все. Железноголовые берут у человека лодку. А он, хоть кровь из носу, должен ее вернуть и вернет.
Все сказали, что, если Нис пойдет с ними в Сулию, это будет большая подмога.
— Я скажу и этим двум австралос.