Берка нигде не было. Потом вдруг Нис увидел его. Этот невысокий человек на своих пружинных ногах ушел уже далеко вперед и поднимался теперь рядом с Хаджи Михали. Он нес громоздкий пулемет Солотерна. У Хаджи Михали оружия не было. Ему не пристало носить оружие. Оно показалось бы неуместным в руках ясноглазого Хаджи Михали. Зато у Берка, шедшего с ним рядом, был длинностволый солотерн, он нес его на плече, придерживая за конец ствола. Эта пара уже почти достигла вершины.
К Нису полностью вернулось сознание происходящего. Оставался только какой-то мертвящий гул в голове. Он лишь тогда почувствовал это, когда гул прекратился. В ухе была водяная пробка, от сотрясения при подъеме ее пробило, вода вылилась наружу, и тогда все стало совсем хорошо.
Помогая себе руками, он преодолевал последние сорок ярдов подъема.
— Ну, как вы там? — крикнул Стоун, оглянувшись назад.
— Хорошо. Идите, — сказал он.
И тут же инстинктивно припал к земле, потому что откуда-то сверху понеслась назойливая чечетка пулемета: так-так-так.
— Ничего. — Стоун очутился рядом с ним. — Это наш солотерн.
— Берк?
— Да.
Они вместе вскарабкались на известняковые скалы, окаймлявшие склон. И вылезли на плато, вдоль которого тянулся лагерь. Ветер ударил им в лицо, как только они выпрямились и стали оглядываться, ища Берка и Хаджи Михали.
Нис смотрел на лагерь, длинный, серый, мокрый от дождя. Это был четырехугольник неправильной формы, обнесенный стеной из бурого камня. Они стояли перед этой стеной со стороны ущелья.
И вдруг немного в стороне он увидел Энгеса Берка. Берк сидел верхом на стене и неловко, с бедра, стрелял из солотерна. Дав очередь, он оглянулся и сделал знак литтосийцам, вылезавшим из-за ближнего бугра, чтобы они подошли помочь ему. Стоун уже тоже сидел на стене и неловко размахивал пистолетом.
Нис полез за ним. Цепляясь за выступы камней, он подтягивался на руках. Руки скользили и срывались. Он вдруг снова почувствовал слабость и, наверно, упал бы, но в эту минуту здоровенная ручища Стоуна ухватила его и втащила наверх.
Нис увидел самый лагерь. Это был обыкновенный двор, огороженный стеной. Земля была голая, кругом стояли лужи от дождя. Кое-где торчала пучками чахлая, низкорослая трава. По сторонам стояло несколько каменных домов. Один, посреди двора, был недостроен. Людей не было видно. Совсем никого. Но Берк стрелял по недостроенному дому.
Нис соскользнул со стены и упал на землю. Что-то с треском ударилось в стену над его головой. Судя по звуку — ружейная пуля. И только одна. Но почти тотчас же прожужжала другая.
— Бегите, — закричал сверху Стоун.
— Они в недостроенном доме. — Нис уже был на ногах. Не то чтобы он не замечал ружейных пуль, сыпавшихся кругом. Он и слышал и видел все. Но ведь они всегда летят мимо. Всегда летят мимо. В правой руке у него был люгер, но он забыл про это.
— Бежим вместе, — закричал он Стоуну.
Стоун никак не мог слезть со стены. Тогда Нис побежал один.
Он пробежал пятьдесят ярдов до недостроенного дома, тяжело увязая в мокром песке. Снова полил дождь, но он и без того был весь мокрый, так что это не имело значения. Его кидало то в жар, то в холод. Из недостроенного дома больше не стреляли.
Но тут он увидел Берка и Хаджи Михали, которые бежали вдоль стены в другую сторону. Вдоль стены, к низким, нескладным строениям, стоявшим среди тощих деревьев.
— Эй, вам что, жизнь не дорога? — крикнул Стоун Нису, догоняя его.
Нис видел впереди ломаный контур недостроенных стен. Рыхлый песок кругом, белые срезы известняковых плит, пустой проем окна. Он вплотную подбежал к дому, потом стал обходить его, ища вход. Четвертую стену только начали возводить, с этой стороны вся внутренность дома была открыта.
Нис увидел грека.
Грек стоял и молчал. В руке он держал винтовку. Рука безжизненно висела. Грек точно не совсем понимал происходящее. Он был в армейской, навозного цвета, форме, с желтыми нашивками капрала. Вид у него был недоумевающий.
— Клади оружие, — приказал ему Нис.
О своем люгере он по-прежнему не вспоминал. Так и держал его в опущенной руке. Он быстро шагнул к греческому солдату и вырвал у него винтовку. Он не знал, что же делать дальше. Выходило неловко и глупо.