— Сложите эти камни в кучу, — велел маг, вливая в себя очередное зелье, — нет смысла экономить силы.
Когда несколько крупных валунов было сложено в большую кучу, наподобие костра, маг проговорил шёпотом заклинание, потом с его рук полился свет, который он направил на камни, с рук его свет сходил холодным, а падая на камни, раскалял их всё сильнее, пока они не раскалились докрасна. Маг сделал ещё усилие, и валуны начали оплавляться, ручейками растекаясь в стороны, скоро на месте кучи камней находилось озеро лавы, от которого во все стороны расходился нестерпимый жар. Пришлось отодвинуть раненых, чтобы они не получили ожогов. Команда устроилась кругом на расстоянии пяти шагов от раскалённого светящегося пятна.
— Быстро остынет, — прошептал маг, едва шевеля губами, — но до утра нам тепла хватит.
Сказав это, Асмус потерял сознание. Лео аккуратно уложил его на одеяло, влив в рот пару глотков воды из фляги. Склир сбегал до края ледника, что находился в паре сотен шагов правее, и вернулся с котлом, набитым доверху снегом и ледяной крошкой. Котёл пододвинули ближе к расплавленным камням, и через несколько минут в нём кипела вода, а потом булькал сытный мясной суп, приправленный специями.
— Нужно влить раненым в рот хотя бы ложку супа, — сказала Фрида. — Им нужны будут силы.
Асмус, приоткрыв один глаз, слабым голосом возразил:
— Тяжелораненым не давайте ничего. Берт и Крыс еду не воспримут, только воду. Завтра покормим, если будут живы.
Маг снова отключился, а те, кто был на ногах, приступили к еде. К счастью, пришли в себя Радко и Кирша, охотник страдал от боли в ноге, но еду принял с благодарностью, после нескольких ложек сытного мясного варева и размоченного в нём сухаря, на его щёки вернулся румянец, он через силу улыбнулся и поблагодарил всех за помощь.
Тепла от расплавленного камня хватило до утра, даже на рассвете никто не накрывался шубой. Часовым всю ночь просидел пришедший в себя Седрик, он был не ранен, если не считать нескольких царапин, а сознание потерял, скорее всего, от шока, вызванного пробуждением демона. Фрида, проявив некие женские таланты, зашила его балахон, который в ходе драки оказался разорван в нескольких местах.
Отдельно порадовал Тиль, который, немного послонявшись по округе, привёл разбежавшихся мулов со всеми припасами. Перепуганные животные были рады вернуться к людям.
Утром проснулись все, кроме Берта и Крыса, Асмус тоже проспал долго, к моменту его пробуждения все уже заканчивали нехитрый завтрак из вяленой рыбы, сухарей и воды. Маг выглядел бледным и исхудавшим, но в уныние не впал, сразу начав строить планы на будущее:
— Мы здесь остановимся, нужно время, чтобы раненые поправились, — заявил он, принимая от Тиля сухарь и флягу с водой.
— Как долго? — уточнил Склир, — запасы наши не бесконечные.
— Неделю, — ответил Асмус, немного подумав, — или около того. Точно не скажу. Раны и переломы не заживают в одночасье, магия ускорит этот процесс, но сил у меня мало.
— Что у нас с запасами? — спросил Лео, — Склир, разбери мешки.
Склир выложил перед собой мешки с поклажей и начал их поочерёдно их развязывать.
— В целом, неплохо, — констатировал он, — рыбу почти доели, но крупа есть, сухари тоже. И джин. На неделю, может, и хватит, но потом придётся голодать.
— Мясо?
— Солонины два фунта, считай, что ничего. Ещё сало копченое, но его тоже мало. А охотник наш не в лучшем виде.
Кирша, привстав на одеяла, тихо проговорил:
— Я охотиться не могу, но есть тот, кто может, — он посмотрел на Седрика.
— Фрида, здесь есть дичь? — спросил Лео.
— Здесь — нет, — уверенно ответила она, — на камнях ничего не растёт. Можно спуститься ниже по осыпи, вернуться будет трудно, зато там сможем кого-нибудь поймать.
— Бери Седрика, — велел Лео, — идите с ним туда, где есть пища. Добудьте хоть что-то съедобное. Седрик?
Монстр встрепенулся, услышав своё имя.
— Иди с ней, принеси еды, поймай кого-нибудь, принеси нам.
Седрик некоторое время сидел на месте, переваривая услышанное. Потом поднялся и с готовностью посмотрел на женщину.
— Идём, великан, — она улыбнулась, к шраму на лице добавились ещё и огромные синяки под обоими глазами, — вижу, ты не самый весёлый собеседник.
Прихватив рогатину, она, нисколько не смущаясь, взяла монстра за когтистую лапу, и они вместе пошли вниз по склону.
После полудня проснулся Берт, привстал на локтях, но застонал от боли и снова повалился на спину. На его бледном лице застыла гримаса отчаяния. Увидев это, Асмус посоветовал:
— Не шевелись, чем меньше движений совершаешь, тем скорее встанешь на ноги. Именно этого мы будем ждать. Ты нам нужен только ходячим, Кирша поедет на муле, а ты для этого слишком тяжёл.
Берт согласно кивнул, но настроение у него не улучшилось. Асмус напомнил:
— Мы ждали, когда ты проснёшься. Нужно предать земле тело нашего друга.
Могила для Джумы была готова, тело великана завернули в одеяло, как и тело охотника на монстров ранее. Берта поднесли поближе, остальные собрались полукругом. В могилу тело положили вчетвером. Лео, Тиль, Радко и Склир. Засыпать не спешили.
— Ты помнишь его полное имя? — спросил Асмус у Берта.
— Джума, сын Басыра из рода Хуршидов. Так его звали, — Берт всё же немного приподнялся и с тоской смотрел в могилу, — когда-то он служил в гвардии самого императора, его род издавна там служит. Один сын из каждого поколения. Потом с ним что-то случилось. Он не рассказывал в подробностях, говорил только, что это из-за любви. Запрыгнул в постель не к той девице, наверное. Его изгнали из гвардии, даже хотели казнить, но он сбежал в пустыню, лет восемь назад появился в порту Шармэль, наш бриг стоял там, я был совсем молод, только что познакомился с Саримом и осваивал морское дело. Мы с ним сдружились, он был немного старше меня.
— Он хотел быть похороненным в море? — спросил Склир.
— Нет, — ответил Берт, немного подумав, — не думаю. Он сам никогда не говорил о таком, но его родина — пески, камень и степь, в традициях у его народа погребение в земле. А если он и хотел эту традицию нарушить, то на нас бы точно не обиделся, ведь мы не можем похоронить его иначе, моря здесь нет.
— Интересные вещи ты сейчас рассказал, — заметил Асмус, — жаль, что я не узнал этого раньше, когда Джума был ещё жив. Нам было бы, о чём поговорить.
— Покойся с миром, друг, — проговорил Берт и бросил горсть земли в могилу.
— Покойся с миром, — эхом повторили все и начали засыпать тело землёй. На надгробном камне Асмус вывел:
«Здесь покоится великан Джума, сын Басыра из рода Хуршидов, бывший когда-то гвардейцем императора, а ныне павший в неравном бою с чудовищем, которое всё же победил и очистил этот путь. Путник, склони голову перед подвигом покойного».
— Красиво, — оценил Склир.
— Я знаю, — равнодушно ответил Асмус, — вот только в здешних местах мало кто умеет читать. Впрочем, достаточно одного грамотея, чтобы узнали другие. При всех своих недостатках, горцы не склонны глумиться над могилами и уважают воинскую доблесть.
Они вернулись к пятачку из застывшей лавы, который ещё сохранял остатки тепла. Асмус раскрыл дневник Глена и углубился в чтение, более интересного занятия он не придумал. Дважды прерывался, чтобы дать Берту лекарство, а потом снова возвращался к чтению.
— Что-то узнал? — спросил Лео через час.
— Очень многое, — задумчиво сказал маг, не отрывая глаз от страниц.
— Новые монстры? — Лео присел рядом и заглянул через плечо мага.
— Монстры тоже, но это не главное, Глен был весьма наблюдательным и дотошным человеком. А в силу своего происхождения (отец его был бароном), он был вхож ко двору многих владык. Здесь написано о его приключениях в центре южного континента, самой столице, городе Джильфат-Тамир. Он прибыл туда, чтобы отловить некую мелкую тварь, которая встречается крайне редко, но наносит людям большой вред. Так вот, когда он нашёл эту тварь и передал заказчику, его удостоил аудиенции император.
— А кто он, этот император? — с интересом спросил Лео, — это ведь даже больше, чем король.
— Больше, — согласился Асмус, — императору подчиняются два короля, три князя, шесть герцогов (твоими стараниями, уже пять), десяток графов и куча вассалов помельче, там немного другая структура подчинения. Ему же платят дань вольные города на побережье. Платили.
— А теперь?
— Власть императоров давно стала формальностью и, заметь, не потому, что вассалы проявляют непокорность. Большинству из них прекрасно жилось под сильной властью, тем более, что на привилегии аристократов император никогда не покушался.
— Что же тогда? — не понял Лео.
— Сам императорский двор деградировал. Им нет дела до того, что происходит за пределами столицы. Богатства, накопленные за столетия, позволяют не волноваться о сборе налогов. Мощная армия, которую пополняют вассалы, оставшиеся верными, а ещё более, высокие стены города и его многолюдность, позволяют не переживать за свою безопасность. Император почти не показывается на людях, указы выходят раз в год, а то и реже. Даже в конфликты своих прямых вассалов он предпочитает не вмешиваться, что ты прекрасно мог увидеть на примере войны графа Веспера и герцога Борха.
— Но, если император глуп, то пусть на трон посадят другого, — предположил Лео, — у него есть братья?.
— В том-то и дело, что не глуп. Все императоры, а история сохранила их много, были людьми умнейшими, начитанными, знающими разные языки. Это можно сказать не только про самого правителя, но и про всех его родственников, которые, впрочем, обычно далеки от управления государством. А библиотека в столице такая, что если меня туда впустить, то я там и умру, не сумев оторваться от толстых фолиантов.
Не понимаю, — признался Лео.
— Я тоже, — Асмус, наконец, захлопнул книгу, читать и говорить одновременно у него не получалось, — можно, конечно, предположить, что их инфантильность — следствие множества инцестных браков, которые они заключали на протяжении многих поколений.