А враги, в отличие от королевской морской пехоты, были уже здесь, на расстоянии вытянутой алебарды. Они тоже видели корабли и не могли не понимать, что их шансы выйти живыми из города тают с каждой минутой. Строй распался, их маленькую команду начали постепенно обкладывать.
Продержаться требовалось минут пятнадцать, не более. Вот только шансов на это всё меньше. Острия алебард приближались, много, на каждого по три, а то и по пять. Можно сдать назад и прыгнуть в море, но тогда выживет один Асмус, на котором не доспехов, а Берт, закованный полностью, камнем пойдёт на дно.
Но маг, хоть и выдохся полностью, как всегда приберёг туза в рукаве, колдовать самостоятельно он уже не мог, а очередное зелье, судя по его бледности и струйке крови, стекающей из носа, с гарантией его прикончит, но магию всегда можно запасти в артефактах.
— Отвернитесь! — крикнул он им, раздавливая в руке нечто, похожее на круглую клетку из деревянных прутьев, внутри которой находился крошечный пузырёк, наполненный синей жидкостью, которая слабо светилась. Между разрушением артефакта и срабатыванием заклинания прошло полсекунды, этого им хватило, чтобы отвернуть головы и крепко зажмуриться. Впрочем, даже так, яркий свет, вспыхнувший на ладони мага, их немного ослепил, его лучи, казалось, проходят даже сквозь череп, выжигая голову изнутри. Но при этом, можно было сказать, что они легко отделались. Солдат, стоявших вокруг, этот свет ослепил полностью, они выли, бросали оружие, катались по земле. Задним рядам досталось меньше, но они ещё должны перебраться через своих неудачливых товарищей.
— Вперёд, — скомандовал император, поднимая меч, — нельзя всё время прятаться.
И они кинулись в бой. Длинный меч Берта крушил древки алебард, остальные добивали обезоруженных, Роберт, подобрав алебарду, рубил по ногам, а Крыс и вовсе подкатился, словно колобок, под ноги врагам, а вставая, успел своим ножом заколоть троих. В стороне осталась только Фрида, которая оттаскивала потерявшего сознание мага.
На короткое время им удалось отогнать противника, хотя далось им это тяжело. Роберт неудачно подставился под удар алебарды, теперь левая рука его висела плетью, а из-под разрубленного наплечника ручьём текла кровь. Лойко было не узнать из-за частично содранного скальпа, который, свисая вниз, закрывал правый глаз, кровь при этом текла рекой. На кирасе Берта образовались две глубокие вмятины, он с трудом дышал и нетвёрдо стоял на ногах. Досталось и самому Лео, правый наруч был разрублен поперёк, текла кровь, но кость, видимо, была цела, иначе не удержал бы меч.
Пехота, высадившаяся с кораблей, уже атаковала, но их было ещё слишком мало, чтобы обратить противника в бегство, поэтому им придётся ещё раз схватиться за свою жизнь.
К левому плечу кто-то прижался, скосив взгляд, он увидел Фриду, она сжимала в руках протазан, выражение лица было обречённым.
— Ты не злишься на меня? — спросила она вдруг, — за то, что я…
— Не злюсь, — уверенно сказал Лео, поднимая меч, чтобы удар был хоть сколько-нибудь значимым, приходилось держать оружие двумя руками, — ты свободна и просто служишь мне.
— Умрём, обнявшись? — спросила она, делая выпад.
— Умрём, обнявшись, — подтвердил он, кидаясь в схватку вместе с остальными.
Вначале всё пошло удачно, он сумел клинком меча отвести удар алебарды, потом сделал выпад и поразил противника тычком в горло. От следующего удара закрыться уже не успевал, но Фрида сработала раньше, острие протазана ударило солдата в незакрытое лицо, вряд ли насмерть, но драться после такого ранения затруднительно. Косым взмахом меча снизу вверх он сумел отрубить руку следующему, а потом меч соскользнул с наплечника ещё одного, которого, впрочем, тут же обезглавил Берт.
Краем глаза он уловил, что сам император бьётся наравне со всеми, стоя на самом краю пристани. Хорошо бьётся, видимо, часть своей долгой жизни всё-таки уделил тренировкам. Очередной пропущенный удар по голове стал для Берта роковым. Шлем не был разрублен, но и вмятины хватило, гигант, и без того державшийся из последних сил, повалился вперёд, придавив своей бронированной тушей обидчика. А следом упал и Лео, удар в спину вмял кирасу, выбил из него дух и поверг на землю. Тут же рядом упал Тиль, с разорванным горлом, откуда фонтаном хлестала алая кровь. Лео в последний раз увидел гаснущие глаза друга, который улыбался и губами шептал имя любимой, с которой соединится в смерти. Чуть дальше сидел Роберт, зажимавший левой рукой культю, оставшуюся от правой, получалось плохо, кровь текла ручьём.
Больше он ничего не увидел, очередной удар сверху разрубил кирасу, сломал рёбра и повредил лёгкое, боли он уже не почувствовал, в глазах потемнело и он начал проваливаться в спасительное беспамятство. Но и это у него не получилось, ещё одна яркая вспышка, пробившись сквозь веки, словно пробудила его сознание. Внезапно он понял, что людей, которые только что были рядом и добивали его команду ударами алебард, больше нет, их словно сдуло порывом ветра, но что за ветер способен уносить взрослых людей в доспехах?
Невероятным усилием он заставил себя повернуть голову. Врагов не было, зато шла вперёд пехота Палантины, но не только она. В задних рядах, возвышаясь над строем на две головы, шли четверо Древних. Высоко поднимая руки, они посылали во врагов сгустки света, которые добивали вражеский строй.
Последней мыслью было посмотреть, что стало с императором, но для этого требовалось повернуть голову влево, а сил уже не осталось. Сквозь мутную пелену он видел, как его куда-то несут, кто-то разрезал ремни, стаскивая изрубленную кирасу, кто-то снимал шлем, распадавшийся на две половины. Потом наступила темнота…
Глава двадцать шестая
Открывать глаза не хотелось, боль во всём теле, которую он испытывал последние дни, уже притупилась. Может быть, благодаря лекарствам, горький вкус которых он иногда ощущал во рту, а может быть, просто его тело пошло на поправку.
Тем не менее, никакого желания открывать глаза, видеть кого-то, разговаривать с кем-то. А кто-то рядом был, это несомненно. Негромко звенела посуда, слышались тихие шаги, чьи-то руки поправляли одеяло.
— Фрида? — спросил он едва слышно, с трудом разлепив спекшиеся губы.
— Я здесь, Лео, — откликнулась она, голос был бодрый, видимо, её раны были не столь серьёзны.
— Как давно я здесь? — спросил Лео, приоткрыв немного левый глаз, тусклый свет светильника резал, словно нож.
— Четвёртый день, — судя по голосу, она подсела ближе.
— Что с моими людьми?
Фрида начала перечислять:
— Берт лежит, как и ты, раны тяжёлые, но поправится. У Гарта пробита голова, даже череп треснул, выживет или нет, неизвестно. Твой Роберт остался без правой руки, один из Древних сказал, что есть способ прирастить её, но обрубок улетел в море. Лойко изуродовали голову, но не смертельно. Радко вообще не пострадал. Киршу прокололи насквозь, но он жив, Асмус сказал, что спасёт. У Склира поверхностные раны, весь в бинтах, но ходить может. У Крыса пара синяков. Тиль…
— Я видел, что с Кирданом?
— Он и его друзья бились чуть в стороне, их было трудно достать, у врагов были арбалетчики, они дали залп и…
— Жив?
— Был жив, когда подобрали, но не донесли.
Лео закрыл глаза и стиснул зубы, единственный родной человек, с которым он только что встретился, лишился жизни. Следовало оставить его в комнатах для послов, наверняка, мятежники туда не добрались, да и нечего им было там делать.
— Не вини себя, — вновь раздался голос Фриды, — он воин, как и ты, и принял смерть, достойную воина.
Она была права, но на душе легче не становилось.
— Что с императором? — задал он последний вопрос.
— Получил несколько царапин, сейчас сидит на троне и раздаёт награды и наказания. Он только ближних вельмож два десятка казнил, пленных наёмников отправил на каторжные работы в каменоломнях, по всей стране происходит замена чиновников, неверные вассалы лишаются владений, армию набирают заново.
— Значит, мы победили.
— Мы выиграли битву, но не войну, — напомнил ему внезапно появившийся маг, — теперь мы знаем больше. Заем, кто наш враг, знаем, чего он хочет. Но, увы, никто, даже Древние, не знают, как с ним бороться. Даже если убить всех магов, проблему это не решит.
— Я рад, что ты жив, Асмус.
— Я, в отличие от вас, не воин, а человек науки, поэтому мне не зазорно полежать в отключке, когда мои друзья гибнут под мечами и алебардами.
— А как Древние здесь оказались?
— До них каким-то образом дошла весть, что их родственники-полукровки живут здесь и правят империей.
— Каким-то образом? — подозрительно спросил Лео.
— Ну, да, я этому немного поспособствовал, поэтому они и прибыли сюда, прибыли бы раньше, но вдали от источника своей силы нормальный портал не открывался. И ещё, ты заметил, кто был среди них?
— Для меня они на одно лицо, — честно ответил Лео.
— Для меня тоже, — согласился Асмус, — но дело не в лице. Трое были с обильной седой шевелюрой, а третий…
— Лотарь?
— Этот старый полутруп вдруг раздумал умирать, заявил, что останется совсем ненадолго, только для того, чтобы поддержать своих сородичей. Они, как ни крути, совсем молоды и очень мало знают, нужен кто-то, кто будет их учить и направлять.
— Теперь они наши союзники?
— Так уж получилось, что у нас общий враг. Потом, когда он будет побеждён (а я надеюсь на это), мы можем перестать быть союзниками, но их раса слишком немногочисленна и медленно размножается. Пройдёт, возможно, не одна тысяча лет, до того момента, когда люди и Древние начнут мешать друг другу.
Некоторое время они молчали, потом Асмус напомнил:
— Ты уже решил, какую награду попросишь у императора?
— Если бы он был всесилен, я попросил бы вернуть погибших, но это невозможно, поэтому, возьму деньгами.
— Хорошая идея, — маг усмехнулся, — но у меня идея лучше.