– Что это?
– Карты подводных течений.
Лиза подошла поближе, взглянула на развернутые на столе – одна поверх другой – карты. Непонятные значки, отметки, символы, стрелочки, сноски... Она прочла названия: Ионическое море, Адриатическое море, Эгейское море.
– Откуда они у тебя?
– Остались с прежних времен.
– Ты работал в этих морях?
– Приходилось.
Ей хотелось спросить, что же, во имя всего святого, он там делал. Но внезапный, беспричинный мороз по коже вынудил ее придержать язык.
Из распахнутого настежь окна ей были видны часть садовой дорожки, чугунная калитка на скрипучих петлях и обшарпанный джип «тойота фан-круизер», стоящий на обочине дороги. Джип, в багажнике которого лежало мертвое тело.
Венсан притянул ее к себе, потерся щекой о ее затылок.
– Как я люблю запах твоих волос.
– А от тебя всегда пахнет морской водой.
– Что делает Джемма?
– Чистит картошку.
– Иди помоги ей.
– Гонишь?
– Не обижайся. – Нагнувшись, он поцеловал ее в щеку. – На рассвете я должен быть уже далеко отсюда. А у меня еще есть дела.
Спустившись вниз, она обнаружила, что Джемма уже начистила целую кастрюлю картошки, навела порядок в буфете, а теперь была занята поисками стеариновых свечей, которые всегда водились у них в хозяйстве по причине всеобщего пристрастия к вечерним посиделкам на веранде.
– В последний раз же купили целый мешок... Куда ты их засунула?
– Я?.. Ты сама же и засунула.
– Элиза, не зли меня. Давай подумай хорошенько.
– Да тут и думать нечего! Они в каком пакете лежали? Вместе с хлебом и бананами? Так ты его и таскала. А у меня были сосиски, салями и курица-гриль. И вообще я не понимаю, на что они тебе сдались?
– Вот он уедет, тогда я тебе скажу.
Джемма вынырнула из нижнего шкафчика буфета, сердито дунула на прилипшую ко лбу прядь волос, набрала побольше воздуха для очередной гневной тирады, взглянула на Лизу... и вдруг расплылась в улыбке.
– Вот эта твоя кофточка мне очень нравится. Ты в ней такая беззащитная.
Лиза сардонически хмыкнула. «Ах, ты такая беззащитная!» – говорила одна убийца другой... Но кофточка – с этим она была полностью согласна – выглядела очень даже свежо и сексуально. Бледно-розовый трикотаж, шелк с вискозой плюс немного синтетики. Верхнюю пуговку можно не застегивать. Рукавчик три четверти, благородный матовый блеск... словом, на все деньги.
«Что за черт? О чем я вообще думаю?..» Спохватившись, она попробовала заставить себя подумать о чем-нибудь другом, а еще лучше выбросить из головы все мысли, но это оказалось не так-то просто.
– Посмотри в кладовке, – распорядилась Джемма.
И Лиза покорно двинулась в кладовку. Там-то и обнаружился искомый пакет со свечами. Еще какое-то время ушло на взаимные обвинения («Я же говорила – ты!.. Кроме тебя, некому!..»), после чего обе поднялись наверх и улеглись в постель. Не для того, чтобы спать, и не для того, чтобы заниматься любовью, – просто ноги их уже не держали. Венсан не показывался, но, проходя мимо его спальни, они увидели под закрытой дверью полоску света. Ему-то уж точно было не до сна.
В начале второго ночи Лиза услышала слабый стук отворяемой двери и выглянула в коридор. Венсан оглянулся, нетерпеливо махнул рукой, приказывая ей убираться. Лиза, вздохнув, попятилась. Она хотела проводить его, но теперь, увидев его лицо и баллон с дыхательной смесью, который он держал под мышкой, подумала, что, пожалуй, не стоит. Джемма была того же мнения.
С балкона они проследили за тем, как он прошел быстрым шагом по дорожке, пристроил баллон на пол под задним сиденьем, сел за руль, включил габаритные огни... Ни разу он не обернулся. Ни разу не поднял головы, чтобы бросить прощальный взгляд на две неподвижные фигуры, смутно угадывающиеся на фоне оштукатуренной стены. Джип выехал на дорогу и вскоре скрылся за поворотом. Теперь оставалось только ждать.
Хотя нет, не только. Было еще одно дело, которым они поспешили заняться, как только остались одни. Вытащив и разложив на столе всевозможные блюдца, плошки, розетки для варенья, крышки от банок с консервированными томатами и собственноручно вырезанные из картона кружочки подходящего диаметра, они трижды пересчитали их и, убедившись, что количество подставок соответствует количеству свечей, приступили к делу. Лиза несла два пластиковых пакета, Джемма – зажигалку. С торжественной неторопливостью они обошли весь дом, не пропустив ни одной комнаты, жилой или нежилой. И в каждой из комнат повторялось одно и то же. Из одного пакета Джемма извлекала подставку, из другого свечу. Бормоча себе под нос не то молитву, не то заклинание, зажигала свечу, укрепляла ее на подставке и, горящую, оставляла на подоконнике. В каждой комнате. На каждом окне.
Лиза не спрашивала, для чего это нужно. Какая-то часть ее мозга, древняя, как сама земля, ПОМНИЛА для чего.
Цивилизованный человек в своем ближайшем окружении функ–ционирует в подходящей и адекватной манере, то есть рационально. Но если из-за какой-то явно неразрешимой дилеммы он выходит за пределы цивилизации, то снова становится примитивным; он пользуется иррациональными идеями и действует интуитивно; тогда уже не он думает, но «оно» думает за него; и тогда, чтобы обрести чувство безопасности, он нуждается в магических действиях; тогда скрытая ранее автономия бессознательного становится активной и начинает проявляться, как это всегда происходило в прошлом [61] .
В завершение ритуала они приблизились к входной двери и перед самым порогом установили в ряд двенадцать свечей. Вот так, в одну линию. Теперь всякому, кто захочет войти в дом, неминуемо придется перешагнуть через огонь.
– Он будет и так чист, когда вернется, поскольку его омоют воды трех священных морей, – произнесла Джемма с легкой дрожью в голосе. – Но теперь мы можем быть уверены в том, что никто не войдет за ним следом.
Она проснулась, как от внезапного толчка в бок, и тогда только осознала, что спала. Спала, ну надо же!.. Кто бы мог подумать!
Лиза осторожно перевернулась на правый бок (лежащая рядом Джемма даже не шелохнулась) и попыталась понять, что же ее разбудило. Шум двигателя, который теперь уже смолк. Хлопнувшая дверца автомобиля... похрустывание гравия на садовой дорожке... господи, это же он! Он вернулся!
Глаза Лизы широко раскрылись. Почти не дыша, она напряженно прислушивалась к происходящему на улице. На несколько секунд шаги замерли – она с легкостью представила, как стоящий на дорожке Венсан с изумлением переводит взгляд с одного окна на другое. По идее свечи должны гореть там до сих пор. На каждом подоконнике. И как это прикажете понимать?
Шаги – размеренные, легкие. Еле слышный скрип отворяемой двери... Не в силах совладать с охватившей ее нервной дрожью, Лиза села, спустив ноги на джутовый ковер.
Через некоторое время в ванной зашумела вода. Венсан смывал с себя соль, пот и ужас пережитого. Он перешагнул через огонь.
Было уже совсем светло, часов шесть или семь. В саду надрывались полоумные цикады, их не смолкающий ни на минуту звон заглушал даже щебет птиц. Что принесет наступающий день? Будут ли их дни на этом дивном острове такими же светлыми и беззаботными, как раньше?
Шаги на лестнице, шаги в коридоре... Лиза знала, что заснуть уже не удастся, но не спешила вставать. Что-то подсказывало ей, что Венсан сейчас не очень хочет видеть ее (да и вообще кого бы то ни было), тем более вступать в разговор. Пусть он войдет в свою комнату, пусть разденется и ляжет... закроет глаза, даст отдохнуть мышцам и мозгам... Видит бог, он это заслужил.
В шестом часу вечера он еще спал. То Лиза, то Джемма поочередно заглядывали к нему с балкона и всякий раз убеждались, что он действительно спит. Расслабленное тело, ровное дыхание... Он лежал на спине, чуть запрокинув голову, по пояс укрытый тонким тканевым одеялом. Осветленные волосы, уже потемневшие у корней, рассыпались по подушке, как у девушки. Возможно, он казался немного бледным, но никакого напряжения ни в его позе, ни в выражении лица не было и в помине. Крепкий, здоровый сон человека, уставшего от трудов праведных. Просто сон, безо всяких кошмаров.