Он вглядывался в беззвездное небо, низкое и тяжелое. Депрессивный мир, будто заспиртованный в стеклянной колбе. Вряд ли Эдения когда-либо воскреснет, ибо мир, где погасли звезды — лишен Красоты.
Он обхватил колени, прижался к ним подбородком. Затхлое безветрие — брезентовый мешок. Схожий с безнадегой.
Тоска подкатила вязким, неприятным комком. Он думал о Смоуке… и о звездах, что не светят здесь. Смоук и Рокси не будут вместе, а прохладное свечение навеки выткнуто. Понятия рифмовались в его сознании.
Бездна слепо и черно осклабилась ему.
Вернуть льдистые искорки. Вернуть прошлое.
Прыгнуть.
Классика экзистенциализма. Если ты смотришь в безду, бездна так же смотрит в тебя. И еще — она всегда зовет, и рано или поздно ты откликаешься… вопрос, только, когда.
"Не сегодня", — он слез с подоконника окна-бойницы, уверенный, что можно выходить на промысел.
Саб-Зиро остановился у якобы запертой двери.
Которая была распахнута. Не настежь, но достаточно.
Конечно, в часы темноты, обостряется и безумие Башни, например коридор Мебиуса и заплесневелый лаз. Но то было логически объяснимое безумие, вроде мескалиновых галлюцинаций… а вот открытой "запертой" двери существовало иное объяснение.
Существовало ли?
Саб-Зиро ткнул обитую позолотой доску. Подчинилась, без скрипа.
(Лю Кэнг? Снова улизнул к Китане?.. Нет)
Тогда — кто?
Очередной ребус. Их скопилось немало, вроде "куда делся Скорпион" и "что замышляет Шэнг-Цунг". Но терять время зря Саб-Зиро не собирался, и покинул "гостиную" Защитников Земли.
Башня пока не путала его. Он завернул в очередной переход, освещаемый все теми же унылыми факелами. Дорогая обстановка анфилад комнат казалась трухлявой и выцветшей. Он задержал внимание на пятифутовой статуе женщины с хвостом-плеткой, выточенной из цельного сапфира. Подобная вещичка на Земле оценилась бы в шестизначную сумму из-за одного материала, не говоря уж об искусной работе мастера. Тут же она валялась на боку вместе с обломками осыпавшейся мозаики и витками мраморной вязи.
Под ноги Саб-Зиро выбежало животное — гибрид крысы и кота. Финальная фаза извращения, оно зашипело на чужака. Саб-Зиро стянул немного льда к ладони, но крысокошка заковыляла по своим делам. Саб-Зиро нагнулся к тому отверстию в алебарсте, откуда выскочило существо, пошарил в нем. Блеснул алмазный кинжал.
"Здесь любят драгоценные камни", — Саб-Зиро, поколебавшись, заткнул переливающееся в зареве факелов оружие за отворот сапога. Пригодится.
У выхода из залы с кинжалом покачивались серебристые татами. Кому-то надоели грузные двери? Саб-Зиро раздвинул постукивающие колечки, но задержался: послышались сосущие звуки.
Поцелуй?
Кто-то занимается еще и любовью в Башне?.. Или — вариация войны? И кто?
Лю и Китана? Иных любовников он что-то не припомнит, супружеская пара Шао Канн и Синдел не в счет. Неужели мумии и призраки способны на романтику?
Саб-Зиро решил было убираться подальше, так как склонностью к подглядыванию он не страдал. Личная жизнь — это личная жизнь, хоть бы и на поле боя…
Но татами зашевелились с обратной стороны. Он судорожно огляделся в поисках тайника (это уже не смешно!). Он притаился на голове двенадцатифутого четырехрукого идола, в первый раз одобрив гигантоманию местных скульпторов.
Девушка, показавшаяся из каморки влюбленных была…
(Китана? Все-таки Лю? И он, поди, не закрыл дверь!)
Не Китана. Патологическое сходство объяснялось лишь одним: единой генетической структурой.
Милина.
(сестренка не отстает… интересно, кто ж ее избранник?)
Быстрыми шагами Милина покинула зал. И на сием какое-либо движение прекратилось. Саб-Зиро провисел на голове статуи еще с пятнадцать минут, но ничего не происходило.
С тем и вернулся.
Лю Кэнга и Милину стравливали среди Проклятых скал, и сие известие хлестнуло бойцов Земли пощечиной.
— Там же могила! — возмутился Джакс.
— Именно поэтому они и назначили, — пнул Лю камень. Они дошли до лобового места вместе, хоть Кейдж и он по-прежнему подчеркнуто дистанцировались.
Жители Эдении набились так, что яблоку негде упасть, но почетные гости отыскали приличные места.
К ним подсела Китана. Джонни фыркнул и удалился. Саб-Зиро поблагодарил Богов, что Лю не видел данной реакции: нет ничего хуже, чем посторонние мысли на поединке. Особенно, таком… ответственном.
С другой стороны, Китана уж чересчур откровенно манкировала ее положением принцессы и падчерицы Шао Канна. Мятеж… но тогда почему ее до сих пор не заточили в темницу? Шао Канн — не из тех, кто позволяет своевольничание.