Но число мутантов все же зашкаливало.
(обречены?)
— Надо — убить — Милину! — закричала Китана.
(да, верно, рой без матки — безмозглые кусочки мяса…)
Впрочем, ее и Саб-Зиро оттерли от лиловой повелительницы монстров. А Джакс и Лю явно не справлялись с ней и Кейджем — истекающим кровью, но злобным, будто тысяча бультерьеров. Оборотень опрокинул Лю Кэнга
(слышишь ты, китайский монах — может ты и Чемпион, но здесь Я — Король, а Милина — Королева!.. А ты — сдохнешь!)
и избивал его, вскрывая свежие синяки, точно патологоанатом. Милина молотила Джакса, причем теперь майор ничего не мог противопоставить юркой лиловой твари.
Саб-Зиро с отстраненным отчаянием осознал, что, несмотря на алмазы и соломинки, несмотря на лучики надежды, битва проиграна, а волчья луна всемогуще заслонила все солнца. Мутанты в количестве пятидесяти штук обхватили его и Китану, выбив из рук принцессы оба веера. Ему вывихнули обе руки и ноги.
Их повалили на алтарь. Всех сразу.
— Что ж, — пропыхтела Милина. Кейдж возвышался рядом… и Саб-Зиро безучастно отметил, что Джонни все-таки умирает. Оборотни стойки, но не бессмертны. Рана от бриллиантового ножа не залечится, и темная кровь практически покинула его.
(придется Милине опять искать любовника)
Но убийством экс-друзей Кейдж успеет насладиться.
— Вы лучше, чем я думала. Это великолепно. Вы сделаете меня непобедимой, воины Земли! — говорили близнецы-саи Милины, не она. Она наклонилась к растянутым на прокрустовом ложе алтаря Защитникам. Кочевники удерживали их. Она обнюхивала их, и с клыков медленно и тягуче стекала слюна.
Голод и жадность — вот, что руководило Милиной. Вожделение, близкое к сексуальному. Заполучить врагов. Их мощь.
— Убей их для меня, Джонни, — приказала она.
Кейдж тяжело приблизился к жертвам. Он умудрялся смотреть сразу на всех, словно вместо двух гаснущих зрачков у него выросли восемь.
(эй, я был хорошим парнем, но она — она сначала целовала меня, а потом трансформировала мое естество… я не виноват, но я — не Джонни…)
Посвящение. Объятия смерти — это Посвящение. Милина — Стихия.
— Ну, чего ты медлишь? — Милина втянула аромат крови. Ее обед сегодня — это Избранные Земли, а еще, возможно, ее собственный избранник. Ведь он все равно скоро издохнет, и она не позволит мутантам сожрать его. Она сама неторопливо разжует его. На десерт.
Кейджевы локти-ножницы были луной-гильотиной.
— Джонни, — сказал Джакс.
(я — не — Джонни! Я — агонизирующий оборотень, я — монстр!)
— Джонни, — сказал Саб-Зиро.
(заткнись, ты, сволочь Лин-Куэевская… ты сам работал головорезом — причем не из благородных побуждений, причем вполне сознательно! Эй, катись ты…)
— Джонни, — сказала Китана.
(чего? Эденийская шлюха, дочь шлюхи… я все равно ненавижу тебя, даже без вторжения Милины — матка пчел лишь отыскала щелку и заползла в меня, но я всегда презирал тебя…)
— Джонни, — сказал Лю Кэнг.
(ты… мы с тобой прошли один раз ад Смертельной Битвы, теперь я — выиграл альтернативный приз, Чемпион…)
Или проиграл.
Проиграл.
(Нет!)
— Ну же, — недовольно повторила Милина.
Кейдж заревел. Зверь заревел. Оборотень вновь терзался…
…потому, что киноактер Джонни Кейдж проткнул лезвиями его королеву…
Милина завизжала неправдоподобно-тонко, и кочевники вторили ей. Скользкая жабья кровь захлестнула Кейджа, Защитника и конвоиров. Королева чудовищ забилась в судорогах, а Джонни погружал его оружие все глубже в тело женщины. Словно в любовном экстазе.
— Верни — мне — душу! — проорал оборотень.
Не оборотень. Джонни Кейдж.
Номады, словно связанные жилами со своей маткой, рухнули в песок с нечленораздельным стрекотанием. Саб-Зиро соскочил со страшного алтаря, невзирая на боль в вывихнутых конечностях. Озираясь.
(издыхающий улей…)
Мутанты вздрагивали, в точности копируя предсмертные спазмы Милины. Джонни уже затих, и волчья луна навеки погасла в его сетчатке, вместе с признаками жизни. Милина, живучая, точно она и впрямь была насекомым, все еще шевелилась.
— Сзади! — воскликнул Саб-Зиро, потому что жуткий урод Джонни-Милина, словно сшитый красной шерстяной ниткой, подкрадывался к Китане. В последний час королева кочевников собиралась все-таки отомстить ненавистной сестре-клону.
Резкий выпад эденийской принцессы навсегда успокоил злого двойника.