< Объединить щиты! Все манипулы, объединить щиты! > Тетракаурон прокричал команду через ноосферу и вокс. «Регинэ Фурорем» отступил назад; «Игнис Веспула» и «Солнечная ярость» шагнули в освободившееся справа и слева пространство.
Взрывная волна ударила в «Регинэ Фурорем» с левой стороны. Тетракаурон даже не знал об источнике. Взрыв прогремел, в мгновение ока распространившись по изгибу щитов, прежде чем с грохотом исчезнуть.
< Расчёты завершены, > раздался голос Ксеты-Бета-1. < Синхронизация достигнута и подготовлена. >
< Начинайте >, повелел он.
< Как пожелаете, > ответила Ксета-Бета-1. < Соберите нас. Сделайте нас едиными. >
Объединение пустотных щитов нескольких титанов было сложной задачей. Достаточно одной ошибки, и результатом в лучшем случае станет выход из строя защитной оболочки, а в худшем — что-то более катастрофическое и впечатляющее. Душа и дух каждой машины должны функционировать в одном и том же ритме, где вибрация проектора щита и выходная мощность согласованы. Титаны легиона использовали священные кодовые песнопения, передаваемые от машины к машине, шаблоны и решения сверхсложных уравнений успокаивали и стимулировали систему каждой из них, пока они не сливались в единую мелодию ввода-вывода. Чтобы сделать это в условиях боя, требовались выдержка и точность, превышавшие возможности большинства экипажей титанов. Чтобы объединить поля между титанами в нескольких манипулах, окружённых взрывами и враждебными машинами, требовалось ещё больше: способность прикоснуться к божественной истине всех машин. Требовалось чудо.
Среди огня замерцали щиты трёх титанов, дождь холодного серебра исчезал в сиянии пылавшего мира. Молния пробежала в воздухе, когда пустотные оболочки встретились, столкнулись, сжались и слились воедино.
Духи других машин перетекали по переплетённому мосту данных. Тетракаурон чувствовал тяжесть присутствия двух «Разбойников» и зов их экипажей. Размытые призрачные образы замелькали перед его глазами. Рёв трёх реакторов, замкнутых на одно и то же сердцебиение, стал ритмом ударов по наковальне в его груди.
< Шаг, > отправил он, и три титана как один шагнули вперёд.
К ним, покачиваясь, приближалась высокая и искривлённая фигура, её пушка изрыгала потрескивавшие шары плазмы. Сферы света врезались в воздух перед «Регинэ Фурорем» и его сородичами. Первый слой пустотных щитов рухнул, но общие генераторы уже восстанавливали их прямо, когда те отключались. По каналам передачи данных с остальными манипулами он чувствовал, что другие титаны следуют его примеру: объединяют щиты, сопоставляют огонь оружия и мощность реактора.
Идут вперёд. В огонь. Убивают.
< Всё оружие на цели, > отправил он, < переключение между реакторами и боеприпасами. Постоянный огонь… Вызвать резерв секутариев, немедленно. Полномасштабный бой. >
Враги вырисовывались зелёным цветом. Машины появлялись в поле зрения. Стволы орудий поворачивались. Земля дрожала. Сила бога повсюду вокруг него. Железо и свет и момент единства. Он не был Тетракауроном. Он не был «Регинэ Фурорем». Он был волей огня, яростью и светом. Паривший… Становившийся… Горевший.
< Подтверждение, > раздался хор богов-машин, и сгущавшаяся ночь разлетелась в яркие клочья.
Секутариев разорвало на куски. Обугленная плоть и изувеченные доспехи взметнулись в воздух, словно подхваченный порывом ветра пепел. Тетракаурон видел, как это произошло глазами машины. Поток лазерного огня пронзил их насквозь, пробивая слои брони и вулканизированную резину. Из дымовой завесы появились фигуры, маленькие и быстрые, похожие на гигантских насекомых, отлитых из скользкого от масла металла. Каждая из них была в три раза выше смертного, если бы они выпрямились, но они бежали сгорбившись, орудийные установки отбрасывали свет на их спины. В глазах «Регинэ Фурорем» они казались разливавшимся роем.
< Охотничьи автоматы, левый фланг, > отправил он.
< Выполняю, > пришёл ответ «Солнечной ярости». Послание другого принцепса было резкой вспышкой света. Мгновением позже титан развернулся, стволы его оружейной руки завращались. Из них вырвались дульные вспышки. Снаряды разорвались среди роя автоматов. Металл разлетелся на осколки. Земля вздыбилась от попаданий. «Солнечная ярость» поворачивал вращавшиеся стволы, пережёвывая рвавшихся вперёд врагов. Тетракаурон мог сказать, что автоматами управлял безумный протокол, что-то всепоглощающее и разрушающее из запрещённого набора кодовых данных. Раньше запрещённого, до того, как война сделала всё, что было немыслимым, реальным.