Мертвец был всего в пятидесяти шагах. Взрыв оторвал ему правую руку и вырвал левую часть тела. Шея была сломана. Кусочки черепа раскрылись, обнажив мягкую плоть внутри. Его видимо убил взрыв минометной мины, выпущенной с равной степенью вероятности со своих либо вражеских позиций. Он умер дальше от места взрыва, а затем полз, пока не застрял в проволоке. Он почти добрался до позиций. С тех пор, как трупы начали подниматься и идти, Кацухиро никак не мог выбросить из головы мысль, что их вернули к жизни не голод или гнев, и не боевые инстинкты. Это было нечто проще, незначительнее, первый и последний инстинкт каждого живого существа — стремление добраться домой.
Он посмотрел на мертвеца через прицел. Колючая проволока закрутилась вокруг шеи и рук. С каждым движением трупа колючки впивались глубже. В глазницах шевелились личинки. Кацухиро видел, как мертвец открыл рот, словно пытаясь заговорить. Он выстрелил. Лазерный разряд попал в череп и разорвал его на куски. Кацухиро всадил еще один в верхнюю часть туловища. Затем подождал, наблюдая, как от трупа поднимается пар. Мертвец затих.
— Покойся с миром, — прошептал Кацухиро. — Да дарует Он тебе покой.
— Напрасная трата боеприпасов, — сказал один из солдат. Кацухиро не ответил. Солдат был прав. Зарядные батареи, патроны, гранаты, мины, еда, вода… все сокращалось. Последний подвоз был… он не помнил точно, как давно. Каждый брал, что мог у погибших, но даже в этом случае, количество оставшихся выстрелов сокращалось. Но он скорее потратил бы впустую выстрел, чем позволил Стине и дальше слушать звуки мертвеца на проволоке. Он вернулся и присел рядом с ней. Она откинула голову назад, закрыв глаза, шлем лежал на камнебетоне. Он толкнул ее локтем. Она поморщилась.
— Еще раз так сделаешь, вник, и я…
— не заснешь, — сказал он, глядя на нее. — Не здесь. Помнишь? Передовая позиция, правильно? Должна держать глаза открытыми.
Она закрыла рот, покачала головой, но больше не стала прислонять ее к стене. Кацухиро вернулся к наблюдению за пустошью через дыру в стене бункера. Краем глаза. Так было безопаснее; никогда не смотри прямо туда, откуда пришли беды. Этот урок стал правилом за последнее… неважно сколько времени. Не смотри прямо, не смотри на существ, которых видишь, не прямо.
По бреши прошла тень, и он вскинул ружье, приготовившись стрелять. Это был Баэрон, закрывший на секунду поле зрения, когда повернул голову и посмотрел внутрь блиндажа. Кровавый Ангел был развалиной в полуразбитом доспехе. Левый наплечник отсутствовал, от него остались магнитные пластины и свисающие соединители. Правое предплечье лишилось керамита до самой плоти. Каждую пластину брони покрывали вмятины. Красный лак теперь сохранился только в углублениях и на небольших участках. По левой части шлема протянулась темная и рваная трещина, почти до самой линзы, напоминая знак молнии. Воин гудел и лязгал, когда отвернулся и направился дальше.
Кацухиро прошептал благодарность за то, что такой воин все еще стоит, все еще держится. Но их численность, как и всего прочего, сокращалась.
— Встать! Оружие наизготовку! — прогремел голос Баэрона. Кацухиро вскочил раньше, чем его разум действительно услышал слова. Стина не шевелилась, пока Кацухиро не поднял ее. Двое остальных тоже двигались медленно, как люди, идущие по пояс в грязи. Кацухиро поднял ружье и замер у амбразуры. — Встать!
Шла новая волна. Он чувствовал и ощущал ее, натянув маску противогаза. Тот был почти бесполезен, угольный фильтр засорился, маска изношена, а из краев окуляров сочилась ржавчина, ухудшая видимость. Противогаз не спасет от чумного ветра или газовой атаки. Толку от него фактически не было, но он давал маленький проблеск надежды на спасение. Небольшую надежду. Но иногда у них была только она. Он не отрывал глаз от Баэрона. Кровавый Ангел стоял в пяти шагах перед линией разрушенных укреплений, впившись взглядом в невидимый горизонт, держа в расслабленных руках болтер. Дальше по позиции стоял едва видимый еще один ангел в разбитой красной броне. Кацухиро видел тени солдат, выдвигающихся к огневым точкам позади останков брустверов и в траншеях. Звука не было. Никто не говорил. Каждый просто пытался рассмотреть то, что приближалось. Смотреть и не смотреть.
— Двести метров, с фронта, — крикнул зычным голосом Баэрон.
Держаться. Просто держаться. Стрелять и не отступать. Не позволить им приблизиться. Не позволить добраться до нас… Пожалуйста не позволь им добраться до нас.
Он увидел их. Краем глаза увидел. Они шли безмолвно, ни криков, ни воплей, лица скрыты прогнившими тряпками, в голых руках оружие, которое могло быть рабочими инструментами. Медленно движутся вперед, первые просто разомкнутой линией, а затем большая масса. Позади более крупные фигуры. Кацухиро почувствовал, как дернулись глаза, пытаясь рассмотреть их.