Огромные фигуры бредут через туман, они раскачиваются и дрожат, кожа слишком туго натянута поверх мешков с жидкостью, натянута до разрыва.
Кацухиро опустил глаза, тяжело дыша, во рту появился вкус потрохов и кислоты. Глаза слезились. Увиденные мельком раскачивающиеся образы размазали по сетчатке желтые и красные полосы.
— Защити меня, как я служу Тебе… — прошептал он. Одного из солдат стошнило, на камнебетон летят брызги зеленой желчи и крови.
— Огонь! — закричал Баэрон. Его болтер взревел. Часть приближающейся волны исчезла в потоке разрывных снарядов. Тела взорвались. Костяная шрапнель рвала фигуры с другой стороны. Конечности отрывались, ноги подкашивались. Кацухиро навел ружье и начал стрелять. Он не прицеливался, да в этом и не было необходимости — просто наводишь, крепко сжимаешь и нажимаешь спусковой крючок. Остальные солдаты тоже стреляли, беспорядочный шквал лазерных разрядов и пуль хлещет по уменьшающемуся пространству между ними и врагами, врезаясь в них, разрывая, сжигая. Где-то за блиндажом заработали минометы. В воздухе со свистом проносились мины, взрываясь далеко за первыми рядами противника и разнося тучи осколков и разорванной плоти. За ними открыли огонь тяжелые орудия. Звук напоминал собирающийся раскат грома. Кацухиро почувствовал, что ружье разрядилось, вырвал зарядную батарею, вставил новую, бросив пустую на землю. Никто не берег боеприпасы, в этом не было смысла — стреляй здесь и сейчас, и не будет другой битвы, чтобы сделать все сэкономленные выстрелы. Баэрон направился вперед, шагая навстречу приближающемуся противнику, стреляя и стреляя, непоколебимый, подобно королю, идущему к бегущей волне. Остальные ангелы последовали его примеру. Не отступая, но наступая, несколько красных фигур, идущих навстречу орде, стреляя и стреляя.
Трон и истина, то еще было зрелище… Не назад, но вперед, в разбитых доспехах, но непреклонные.
— Защити меня, как я служу Тебе…
Кацухиро услышал их возгласы, тон голосов поднялся до громкой заупокойной мессы, заглушившей звуки стрельбы. Это была своего рода песня, одновременно прекрасная и ужасающая, как зов великого зверя и голоса старых, старых душ, взывающих ко всем тем, кого они потеряли. Ангелы начали петь в последние дни, когда начались мощные атаки. Он спросил в прошлую ночь у Баэрона, что это за песня. Ангел долго смотрел на него, окуляры треснувшего шлема светились изумрудом в ночи.
— Это Похоронная песнь Ваала, — сказал он, наконец. — Песня покидающих этот мир.
— Вы поете о своих смертях, потому что знаете, что мы умрем здесь?
— Умирать — это наше предназначение.
Кто-то среди наступающих врагов открыл ответный огонь. Желто-оранжевая энергия взорвалась на земле рядом с Баэроном. Камни выгорели в шлак. Пыль с шипением превратились в дым. Орда начала выплевывать твердотелые снаряды, сначала немного, затем больше. Воздух гудел. По стене под амбразурой зазвенели удары. Разлетались куски камнебетона. Левый окуляр противогаза Кацухиро треснул. Он отпрянул.
— Дерьмо! — выкрикнула Стина. Осколок попал ей в левую кисть, когда она наводила ружье, прошел сквозь кожу перчаток и вонзился в руку. Он увидел хлещущую кровь. Белую кость. — Дерьмо!
— Продолжай стрелять! — крикнул он ей. — Продолжай стрелять!
Один из солдат, стрелявший через брешь, отшатнулся, из дыры в горле хлынула кровь. Он упал, булькая, дергая ногами. Кровавый поток иссяк.
Кацухиро продолжал стрелять. Он увидел, как от вражеской массы поднимается дым, извивается и поднимается, все больше и больше тумана. Фигуры падали. Вой и стук минометов напоминал барабанную дробь. Смутные формы, ковыляющие позади орды, приближались. Трон и истина, они все ближе! Он хотел посмотреть, так сильно хотел увидеть, что приближалось. Он почувствовал запах скисшего молока и соли, вкус кислоты и меди. Туман двигался, сжимался, на краю зрения сокращалась дистанция. Дым со стороны врага все поднимался и поднимался. Вот только это был не дым. Это был рой насекомых. Черные тела размером с пулю жужжали и кружили на серых крыльях. Он услышал их, когда они поднялись и развернулись в воздухе. Он услышал, как сбивается его собственное дыхание. Волна почти добралась до Баэрона. Кровавый Ангел стрелял прямо перед собой, буравя тела врагов. Они продолжали приближаться, ряды падали, встречая град огня с позиций. Они продолжали идти, формируя вал перемолотой плоти, по которому живые ползли навстречу смерти. Кувыркались конечности и куски плоти. Черные тела поднялись от красной полосы в воздух, разбрызгивая кровь. Воздух смердел железом и разорванными органами. Они добрались до их позиции, заполнив внешний ров потрохами и искромсанным мясом.