Здесь также была пригодная для питья вода, оставшаяся в герметизированном резервуаре, который, видимо, питал цветы, чьи стебли теперь свисали, подобно обгоревшим волосам, со стен башни. Но еды не было. Шибан подавил ноющее чувство голода в желудке.
Он мог продержаться недели без еды, но увечья и необходимость идти сжигали его резервы, словно печь. Он подумывал о поедании разных мертвых тел и залежей гниющих биоотходов, которые попадались им. Но решил этого не делать. Он заметил, что даже трупы недавно умерших собирали пленки радужной слизи. В глазницах черепа мертвого солдата он увидел скопления ярких грибков. Запах разложения также отличался — сладкий и тошнотворный, напоминая цветы или жженый сахар.
Коул худел и слабел. Но ребенок держался. Каким-то чудом.
— У него должно быть имя, — сказал Коул.
Шибан не ответил. Его чувства были направлены вперед. Они приближались к Внешнему дворцу, и рокот стрельбы становился громче с каждым шагом и часом. Это ободряло — если там были звуки битвы, это означало, что не все потеряно.
— Вы так не думаете? — спросил Коул в ответ на молчание Шибана.
— Я думаю, его имя имеет меньшее значение, чем тот факт, что он жив.
— Куда вы идете, Шибан? — Вопрос человека остановил его и заставил повернуться. Коул стоял, немного наклонив голову и глядя на Шибана бесконечно усталыми глазами.
— Мы идем туда, где безопасно.
Коул нахмурился, улыбнулся, покачнулся.
— Я не это имел в виду. Куда вы идете?
Шибан задумался. Готовый ответ замер на губах, а затем растаял. «Сражаться до последнего вздоха» были первыми словами, пришедшими на ум. Но он больше так не считал. Ни шагу назад… он не сделает ни шагу назад, ни в прошлое, ни к тому воину, что упал с неба и выжил.
— Я иду домой, — сказал он, наконец. — Я возвращаюсь в дом, который принял и создал меня. Я иду домой умереть со своими братьями.
— Умереть?
Шибан встряхнул себя, и позволил боли от движения смыть эти мысли из головы.
— Мы все умираем, — сказал он и сделал шаг.
Коул секунду стоял на месте, а затем Шибан услышал хныканье младенца, Коул прошептал «тише!» и пошел за космодесантником.
Местность, по которой они шли, начала снижаться. Они оказались в низменности из булыжников и пыли. Многочисленные попадания снарядов образовали впадину среди зданий, которые когда-то здесь стояли, превратив их в разрушенные груды камнебетона, пластали и камня. На дне собралась вода ярко-зеленым водоемом. На поверхности плавали яркие скопления грибов. Воздух пах выпущенными внутренностями. Шибан обошел водоем по краю. Он устал. Он не думал, что может выпасть возможность, но она была. Ему нужно сделать следующий шаг, нужно продолжить путь.
Что-то подуло в затылок.
Он остановился.
Коул снова заговорил об имени младенца, болтая под аккомпанемент тяжелого дыхания.
— Если мы доберемся до наших позиций, ему понадобится имя, — сказал Коул. — Бумажная работа бесконечна.
— Коул, — позвал Шибан. Ощущение росло, ледяное дыхание позади него, он обернулся, но ничего не увидел.
— Им придется записать имя в какой-то бланк или реестр. — Коул всматривался в туман над краем кратера, раскачиваясь, моргая, словно пытаясь сфокусироваться.
— Коул, замолчи и пригнись.
— Что?
Холодный порыв воздуха. На зеленом зеркале водоема формировались и бежали пузырьки.
— Пригнись! — взревел Шибан, схватив Коула и прижав его к земле.
В воздухе завизжал звук, похожий на царапанье ножом стекла.
Из тумана над кратером одним прыжком выскочила фигура. В глазах Шибана возник образ из кожи, ребер и клыков в широкой пасти.
Шибан резко развернулся. Существо пронеслось над ним, приземлилось и повернулось.
Его тело было длинным и тощим, как у голодавшего высшего хищника. Шибан увидел сквозь разрывы кожи серую, омертвевшую плоть и кости. Землю взбивали шесть ног. Седьмая висела на боку, бесполезная и вялая. Голову покрывала спутанная шерсть. С левой стороны морды, которая разошлась ухмылкой раздробленных зубов и кровоточащей плоти, располагались три молочно-белых глаза. Шею окольцовывал воротник из ржавой бронзы. Тварь издала скрипучий вой из забитого опухолью горла. Шибан покрутил металлический шест обеими руками. Зверь прыгнул. Шибан отступил на шаг и ударил. Металлический шест попал сбоку в голову. Она деформировалась, мягкая кость смялась, разлетелись выбитые зубы и кровавая каша. Зверь достал Шибана, когти заскребли по груди. Белый Шрам разжал одну руку и ударил в шею твари. Его плоть завопила. Задние когти зверя царапали нагрудник. Пасть широко раскрылась. Шибан сомкнул руку вокруг горла твари и почувствовал, как сломались позвонки. Голова существа лопнула. Нижняя часть челюсти щелкала на нитях мышц. Ноги все еще высекали искры из керамита. Мир Шибана стал болью. От края до края. Молния пригвоздили его к земле. Он отшвырнул тварь и крутанул шест, когда она снова прыгнула. Разорванные мышцы плеч завопили от напряжения. Шест ударил зверя в прыжке. Тот упал на землю, попытался подняться на сломанных ногах. Шибан наступил на него. Тело взорвалось.