Южный Мармакс
— Он защищает меня, как я служу Ему! — Кацухиро услышал, как выкрикивает слова. Горло саднило. Противогаз и шлем исчезли. Лицо покрылось засохшей кровью. В ушах стояло жужжание насекомых. Он повернулся и выстрелил в фигуры, взбирающиеся по склону из трупов. Стина остановилась и покачнулась. — Повтори! — крикнул он.
Она непонимающе посмотрел на него. Ее противогаз тоже исчез. Кожу по краям губ покрыли фурункулы. В воздухе что-то было, что-то едкое, из-за чего Кацухиро захотелось выкашлять легкие. — Повторяй за мной!
— Он… — сумела она произнести.
Из тумана появилось смертоносное существо. Оно было быстрым, прыгая по камням на длинных руках, волоча за собой кольца кишок. Он увидел челюсти, протянувшиеся по передней части головы между гнойно-желтыми глазами. Кацухиро открыл огонь. Один из разрядов попал существу в бок и развернул его. Оно зашипело. Из него толчками полилась жидкость. Существо дернулось, а затем поднялось. Он снова выстрелил. Разряды прожгли череп и разнесли куски горящей плоти по воздуху.
Ружье замолчало. Он потянулся за следующей зарядной батарей, нашел последнюю на дне ранца. Она была липкой от крови мертвого солдата, у которого он ее забрал. Кацухиро вставил батарею, продолжая целиться в мертвую тварь на земле.
Он понятия не имел, где они находились, только то, что близко к стенам. Над ними поднимались камнебетонные арки и пальцы усиленных балок. Они отошли назад. Желтый мрак неба вспыхнул внезапным ярким светом. Он поднял глаза и уставился на то, как мигает, вспыхивает и тускнеет яркий свет. На секунду, всего на секунду наступило подобие тишины. Он услышал звон в ушах и почувствовал пульс в голове. Мир сжался до маленьких чисел и маленького пространства.
— Он защищает, — сказал Кацухиро себе.
Из мрака выбежала фигура. Кацухиро поднял ружье. Фигура упала. Ее окутало черное облако. Кацухиро на секунду увидел, как на человеке кишат насекомые, пролезая между складками одежды, набиваясь в открытый рот, вгрызаясь в глаза. Кацухиро почувствовал, как молитва замирает на губах. Еще одна фигура вышла из темноты, еще и еще. Вокруг них кружили насекомые. Их преследовала стрельба. Люди падали. Никто не стрелял в ответ. Тогда показалась волна, катящаяся вперед, человеческие фигуры и намного большие существа. Воздух мерцал из-за жары. Тела падали в грязь и превращались в слизь. Личинки извивались, лопались и поднимались на крыльях. Кацухиро почувствовал, как полупустой желудок пытается вырвать. Он застыл, а волна приближалась, катясь по той сотне шагов, которые он только что преодолел, пожирая толпу солдат, которые бежали перед ней. Ангелов не было. Как и бастионов, на которых он мог держать оборону. Было только это, поток людей, бегущий перед смертью.
Рядом с ним открыли стрельбу по участку волны.
— Он защищает, — крикнула Стина, стреляя с застывшим лицом. Край волны был в пятидесяти шагах. Тридцать. В плечо врезалась муха. Еще одна в голову. Он чувствовал только запах и вкус скисшего молока, пепла и сырого мяса. Небо продолжала вспыхивать, красная молния плясала на нем, словно вены в покрасневшем глазу.
И в этой вспышке темнота и туман развеялись. Он увидел. Он увидел складки камней, которые были позициями, стенами и редутами Южного Мармакса. Их захлестнуло море тел.
Кацухиро поднял ружье.
— Назад, — крикнул он. — Нам нужно отступить.
И затем он побежал. По щекам катились едкие слезы, в горле застревали молитвы и надежды.
Улей Хатай-Антакья, Восточно-финикийские пустоши
В туннелях, по которым они поднимались, шел дождь. Графт по-прежнему нес Кранка. Старый солдат начал снова использовать свои конечности, но они все еще дергались, руки безвольно висели, ноги напоминали веревки. Кранк ни слова не сказал о том, как попал в садовый купол или что произошло, а Олл не спрашивал. Пустого взгляда в глазах Кранка было достаточно.
Они вошли в один из трубопроводов, который перемещал шлам и серую воду по уровням размножения растений улья. Сейчас трубопровод был пуст. По центру тек поток черно-коричневой воды. Из заклепочных швов падали капли. Пахло полусгнившими растениями и сыростью, но присутствовал также запах цветов, насыщенный и необычный. По внутренним стенкам трубы ползли ярко-зеленые стебли. По покрытому влагой металлу раскинулись большие яркие листья. На стеблях и листьях имелись шипы, светлые и крючковатые, как рыбьи зубы. С лоз густыми гроздьями свисали белые и синие цветы в форме колокольчиков. Оллу показалось, что они съеживаются, когда их касаются лучи фонарей.