— Кто он? — спросил Архам.
Мужчина не ответил, просто отступил и поднял руку, указав на стоявшую в дальнем конце прихожей фигуру.
Архам присмотрелся. Он увидел…
Он увидел человека в чёрном.
Тёмные глаза смотрели на него из паутины татуировок, покрывавших шею, щёки и голову. Угольно-чёрные кентавры, звери и звёзды вставали на дыбы, рычали и вращались. Мужчина держал руки за спиной. На серо-чёрной униформе не было никаких символов, кроме заколок в виде головы льва на высоком воротнике. Архам почувствовал, как его охватывает инстинктивное желание отвернуться. Голова начала поворачиваться, глаза заморгали. Он задержал взгляд на незнакомце, который едва заметно кивнул.
Помощник переступил с ноги на ногу.
— Лорд, я не знал, что…
— Вы можете идти, старший Калит, — сказал Архам, по-прежнему не сводя глаз с незнакомца.
— Да… Я… Благодарю вас. — Помощник поспешил прочь. Архам по-прежнему не двигался.
— Я вас не знаю, — наконец сказал он.
— Я — Аурум, первый префект Четвёртого дома.
— Преторианец занят.
— Он примет меня, — сказал Аурум. — Он должен.
Архам всё равно не двигался.
— Почему вы здесь? Титаны ордо Синистер не подчиняются командам Преторианца.
— Именно поэтому, — ответил Аурум и поднял руку. Конус золотого света появился из кольца на его пальце. Внутри света символы льва и орла кружили друг вокруг друга, один ревел, другой визжал, взлетая. Это был редко используемый символ, но Архам знал его и знал, что он означает. И означал он только одно.
Конус света исчез.
— Я встречусь с ним, — сказал Аурум.
Архам медленно кивнул и повернулся к двери зала.
Рогал Дорн долго молчал в тишине. Возможно, за его глазами прокручивались реальные и мнимые битвы. Возможно, на мгновение он почувствовал, как волна вечности обрушивается на крепость, которую он построил.
— Почему наш отец не разговаривает со мной? — наконец спросил он.
— Мы ведём эту битву, а Он ведёт ещё более великую битву, — ответил Сангвиний. Звук отдалённого взрыва прокатился сквозь треск вокса подобно грому. — Ты же знаешь это. Ты же знаешь, Рогал, что Он доверяет тебе больше всех из нас.
— Тьма у стен, и на горизонте нет никаких признаков помощи, ни слова от Льва и Робаута. И всё же наш отец молчит.
— Силы отчаяния давят в эфирном царстве, брат мой. Ты знаешь это, ты слышал Малкадора. Океан течёт и прорывается над нами и сквозь нас. Теперь мы — камни, которые разбивают волну или разрушаются ею. Мы являемся частью этого. Это мы. Верь в себя, брат. Так же, как и в нашего отца. Он знает тебя и знает, с чем мы столкнулись, и поставил тебя на стены, чтобы встретиться с этим лицом к лицу. Разве это не говорит само за себя?
Дорн помолчал, а затем посмотрел туда, где в полутьме потрескивал вокс.
— Я не могу это увидеть. Я не могу почувствовать сущность этого. И если эти проблемы исходят из варпа, то они сами по себе являются атакой, атакой, которую я чувствую, но не вижу режущего лезвия меча. Это битва, о которой я не знаю, если…
— Скажи это, — произнёс Сангвиний. — Правда — оружие и щит.
— Это битва, в которой я буду сражаться до конца. Я не знаю, смогу ли я выиграть её. — Черты его лица казались высеченными из мрамора. — Все жертвы, которые были принесены, каждый поступок, совершенный во имя выживания, и теперь падает молния. Что останется после такой войны? Что может остаться?
Новое потрескивание в воксе, и звук проходящего воздуха, который говорил, что Сангвиний поднимается, щелчок выстрела в битве, в которой он сражался, когда разговаривал с братом.
— Что может сказать наш отец, что это изменит? — спросил Сангвиний, и Дорн поднял голову, услышав изменившуюся интонацию в голосе брата. — Есть жертвы, которые ещё только предстоит принести. Конец близок, брат. Этому, как и всему остальному, придёт конец, и даже не смотря на потери многое выстоит.
— Я верю в это, — сказал Дорн. — Из Его уст это стало бы уверенностью. Вот что я боюсь, возможно, проиграл в этой битве, брат — уверенность.
Вокс снова затрещал, как будто Сангвиний собирался с ответом.
Замки на ведущей во внешний зал двери открылись. Прозвучали предупреждения о принудительной разблокировке.
Металлические пластины втянулись в каменную раму. Дорн посмотрел на вошедшего Архама. Преторианец сидел за столом совета, сцепив руки под подбородком. Глубокие тени собрались в чертах его лица. Вокс-рожок на столе затрещал и издал помехи.