— Что случилось, брат? — спросил голос Сангвиния.
Под пристальным взглядом Дорна Архаму не понадобился вопрос, чтобы заговорить.
— Милорд, прибыл префект ордо Синистер. У него символ воли Императора.
На секунду Архаму показалось, что он увидел вспышку в темноте глаз своего повелителя.
— Пусть войдёт, — сказал Рогал Дорн.
Префект Аурум не стал отдавать честь или кланяться. Быть смертным и стоять в присутствии примарха было опытом, который мог сокрушить или возвысить. В любом случае, это никогда не было опытом, который проходил без последствий. Даже тем, кто служил рядом с Рогалом Дорном и его братьями, пришлось приспособиться, чтобы научиться позволять воле подавлять реакцию, которую их тела и умы испытывали к таким существам. Аурума это не касалось. Он стоял неподвижно, с бесстрастным лицом. Архам слышал его сердцебиение — оно не участилось ни на удар.
Он был изгоем, ультрапустым. Как и все офицеры ордо Синистер, последнего из Когтей Императора. Мысль соскальзывала с них. Глаза и разум отворачивались, не желая смотреть на что-то, что выглядело и двигалось как человек, но не являлось им. Они были ничем, дырами в реальности, которые имели форму живых существ.
Рогал Дорн посмотрел Ауруму в глаза.
— Мой отец, — сказал он. — Он послал вас.
Аурум кивнул.
— Он говорил с вами? — Веки моргнули над бледными глазами Аурума.
— Мне приказано, — ответил он и поднял левую руку. На ладони лежала круглая печать из камня, чёрного, как обсидиан, но более тёмного, его глубины казались абсолютной бездной под гладкой поверхностью. Сначала Архам ничего не мог разглядеть. Затем он увидел линии и изгибы львиной головы, развевавшуюся гриву и оскаленные клыки.
— Я отдаю её вам, лорд Преторианец, — произнёс Аурум.
Рогал Дорн посмотрел на печать.
— Почему? — спросил Дорн.
— Потому что Он повелел и приказал.
— Сейчас?
— Сейчас, — кивнул Аурум и положил печать на стол.
— Задействованы мощные резервы, враг раскалывается и отступает от стен, мои братья приближаются, баланс остаётся за нами. — Рука Дорна потянулась через каменный стол, а затем остановилась. Он смотрел на печать так, словно пытался заглянуть сквозь неё, как сквозь затемнённое окно, в место за стенами своего мира. — И всё же Он посылает вас сюда сейчас.
Он посмотрел на Аурума. Глаза префекта встретились с глазами Преторианца. Изображения зверей и воинов на его лице менялись, словно двигавшиеся по ночному небу созвездия.
— Час настал. Так написано.
Рука Дорна слегка отдёрнулась, отстранившись от печати и того, что она означала.
— Что это значит? — спросил Архам.
Дорн молчал, затем посмотрел на магистра хускарлов. Лицо оставалось спокойным, контроль по-прежнему сохранялся, но теперь в глубине глаз что-то появилась — трещина, а за ней не огонь гнева или ярости, а пустота, чернота вакуума, в которую можно упасть и никогда не достичь дна.
— Это значит, что дела обстоят не так, как я их себе представлял. Это значит, что мой отец говорил. Это значит, что катастрофа ближе, чем я надеялся. Больше нет такого оружия, которое нельзя и не следует использовать, и нет надежды на то, что победа будет что-то значить. — Рогал Дорн взглянул на вокс-передатчик, как будто его брат был там, сидел напротив за столом. — У меня есть ответ.
— Брат…
— Это единственный способ выжить. Последняя жертва. В конце концов, разве не для этого нас создали?
Дорн протянул руку, его пальцы разжались, чтобы взять печать. Архам почувствовал, как в нём пробудилось инстинктивное желание сбросить печать со стола. Он ощущал его за гранью мыслей. После этого ничто не будет прежним. Печать и то, что она означала, были ответом на вопрос, который Архам не слышал произнесённым.
— Лорд…
— Так и должно быть, Архам, — сказал Дорн. — Так повелел мой отец, и поэтому я должен сделать то, что должно быть сделано.
Его рука сомкнулась на печати и подняла её.
— Печать ордо Синистер ваша, и мы тоже ваши, — сказал Аурум и опустился на колени. — Титаны нашего ордо выступают по вашей воле.
Рогал Дорн посмотрел на Архама.
— Передай сообщение Загрею Кейну и командующим стен. Распечатать запасы оружия. Все. — Он оглянулся на преклонившего колени префекта ордо Синистер.
— Встаньте, — сказал он, — и, моей волей, выступайте.
Могила Каралии, Меркурианская-Ликующая зона поражения