В воздухе раздаётся треск колец на хвосте первой змеи. Глаза мужчины открываются чуть шире. На потрескавшейся земле сидит змея. Её голова поднята, чёрные глаза не мигают. Когда человек смотрит на неё, высовывается язык, чтобы попробовать воздух на вкус. Её чешуя голубая, цвета океана под солнцем. Она взмахивает хвостом, и снова раздаётся сухой треск. Мужчина встречается с ней взглядом. Позади змеи поднимается голова другой. Чешуя у этой зелёная, как летние леса, и свет рисует отблеск меди на костяном гребне. Она шипит. Клыки внутри розовой пасти чёрные, игольчатые осколки ночи. Ещё одно шипение, и человеку приходится открыть глаза и повернуться, чтобы увидеть третий и четвёртый силуэты, скользящие по земле за его спиной. Он знает, что ещё две лежат неподвижно, вне поля зрения, свернувшись в пыли, как обещание, которое на самом деле является угрозой.
— Уже скоро, — говорит Гор. Он там, сидит на земле прямо за паутиной тени дерева. Он облачён в чёрные одежды с золотыми нитями по краям. На голове у него обруч. Возможно, украшение бронзовое, но в полуденном свете его острия похожи на пламя. Красный глаз с узким зрачком выглядывает из-под оправы на лбу. Гор грустно улыбается.
— Уже скоро, — повторяет он, зачерпывая пригоршню пыли и позволяя ей упасть с пальцев. Змеи сворачиваются рядом с ним, скользят вокруг него. Он протягивает руку и проводит пальцем по голове одной из них. На мгновение палец становится не человеческим, а когтем, длинным и острым. Змея извивается от прикосновения и шипит.
— Зачем ты это сделал? — спрашивает Гор. — Почему ты солгал? Почему ты попытался встать на пути неизбежного? Силы этого царства нельзя игнорировать или остановить, но ими можно овладеть. Их восхождение неизбежно, но также неизбежно и наше господство над ними. Они служат, если достаточно воли сковать их. У тебя нет недостатка в воле, отец, так почему же ты не сделал их своими рабами? Есть ли в тебе слабость, которая удерживала тебя от того, чтобы сделать то, что сделал я? Ты боялся этого? Боялся ли Повелитель Человечества стать Повелителем Всего?
Мужчина под деревом открывает рот. Кожа трескается на Его губах.
— Вы солгали ему, — произносит Он, и в его голосе нет ни хрипоты, ни намёка на усталость, что отмечает Его лицо. Его глаза устремлены на змей, и те встают на дыбы при его словах, раскрыв рты, показывая клыки, их глаза — чёрные жемчужины в ярком свете. — Когда он увидит, что вы с ним сделали, от него ничего не останется для вас. Ничего. Вы создаёте только пустые вещи. Вы создаёте опустошённые надежды и пустынное будущее.
— Надежда… — говорит Гор. Он катает остатки пыли между пальцами. — Для тебя нет надежды, отец, и никогда не было. Это было неизбежно. Я был неизбежен.
Гор улыбается и кивает. Он стряхивает остатки пыли.
Человек под деревом кашляет, звук похож на хрип в пересохшем горле.
— Он погубит вас, — говорит мужчина змеям. — Я создал его. Я знаю его, его сильные и слабые стороны. Для вас он всего лишь раб, но он по-прежнему мой сын.
Лицо Гора застывает, и внезапно на земле появляются тени, когда он поднимается на ноги. Небо синеет над ним. Змеи бросаются к человеку под деревом.
— Ты — ложь! — Голос Гора — сухой раскат грома, и он шагает вперёд, разбивая землю своей поступью. Ураганный ветер проносится мимо. Идея формы Гора — это размытое пятно с пыльными краями. Его глаза — горящие угли.
Человек под деревом встаёт. Позади Него дерево вспыхивает пламенем. Дым поднимается в небо. Ветви чернеют в огне. Мужчина возвышается перед пламенем, резкая тень в их свете. Огненный дождь льётся с горящих ветвей. Змеи отшатываются, опалённые и шипящие, чёрные глаза выжжены до слепой белизны.
Гор останавливается, но не отступает.
— Ты — ничто! — Угольки падают у него изо рта.
— Это должно закончиться, — говорит Император голосом огня. — Как заканчивается всё.
Затем в первый раз Его взгляд, в котором есть только ночь, опускается, чтобы посмотреть на Гора: