— Возможно, — сказал Олл.
— Возможно? Он был неправ — ты знал это тогда, и ты сказал это, и пришло время и доказало, что ты был прав.
— Я не стал бы называть это «прав».
— Почему? Потому что ты ушёл? Потому что всё не сводится к одной стороне и другой. Олл, когда ты перестанешь сдерживаться и просто определишься? Целиком и полностью.
Олл бросил на Джона тяжёлый взгляд:
— Я здесь, не так ли?
Джон поднял руки, успокаивая.
— Целиком и полностью, в этом-то и проблема, Джон, — сказал Олл, и в его голосе послышался гнев. — Та же проблема, что и у тебя, и у твоего проклятого Кабала, и у Него, и у всех остальных. Вы все хотите, чтобы люди были целиком и полностью. Никто не думает, что у него нет права выбирать ответ. Что ответа может и не быть! — Он понял, что двинулся к Джону. Что у него в руке нож, пальцы сжаты вокруг рукояти. Он расслабился, отступил.
— Извини, — сказал он.
— Всё в порядке, — ответил Джон, а затем снова посмотрел на застывшее изображение человека в короне. — Но ведь на самом деле всё началось именно так, не так ли? Он, Его план, то, что Он будет делать дальше — всё это здесь. Воюет со всеми, кто не с Ним, кто не переступит черту, как эти бедные ублюдки. — Джон кивнул на разрушавшиеся очертания горевших фигур в мантиях. — Однако ты, должно быть, видел это и раньше, Олл. Так что я по-прежнему не понимаю, как Он заставил тебя участвовать в Его войне?
Олл покачал головой:
— Я в этом не уверен.
Джон нахмурился:
— В чём?
— В том, чья это была война.
— Мы находимся в твоей памяти, и отсюда это кажется довольно ясным.
И теперь она приближалась, накатывая из темноты, словно голоса мёртвых, зовущие из подземного мира…
— Я просто хочу обычной жизни…
Лето на лугу в земле, утонувшей во времени.
— Мой дорогой друг, у тебя будет их столько, сколько ты захочешь…
Ветер, брызги и нос корабля, рассекающий волны…
— Не оглядывайся…
Внизу, в темноте, с тенями за спиной…
— Дай нам зиму, и у тебя будет лето…
Бедная Персефона смотрела на него с печалью, слёзы собирались жемчужинами в её глазах…
— Тебе нужно будет взять нить…
Внизу, в Лабиринте, затерянный в темноте…
— Ты всегда хорошо умел выбирать, Олл…
Старая рука переворачивает карту, на которой молния падает, чтобы разрушить башню…
Всё должно было повториться снова, как он и помнил.
— Ты прожил долго, Джон, но недостаточно долго, — сказал Олл. — Через некоторое время ты забываешь, а потом забываешь то, что забыл. Ты помнишь некоторые события, и они кажутся ясными, но потом ты задаёшься вопросом, помнишь ли ты то, что произошло, или историю, которую рассказал себе.
— Но Он, этот человек прямо там, кто бы он ни был тогда и Император сейчас — Он нашёл тебя, держал при Себе некоторое время, потом ты ушёл, и Он продолжил делать то, что сделал. Вот что случилось. Вот почему у вас двоих есть история… — Джон остановился, и Олл почти услышал, как кусочки головоломки встали на свои места. Олл посмотрел на Джона и устало вздохнул.
— Я всегда был солдатом, Джон. Помнишь. Всегда солдат, никогда не лидер… Но тогда… Тогда я был кем-то другим, и у меня было другое имя.
Джон смотрел на него. Олл увидел осознание в его глазах.
— Ты… Эта война, всё это… воины, которые разрушили это место… Они не были Его…
— Нашими, — сказал Олл. — Они были нашими. Он был королём, а я был…
— О… Дерьмо.
Олл кивнул:
— Магистр войны — вот как меня называли.
Джон Грамматик уставился на него. Олл грустно улыбнулся.
— Истории, воспоминания… Проживи достаточно долго, Джон, и ты увидишь, как прошлое предстаёт перед тобой в другом обличье.
Джон открыл рот, чтобы ответить. Затем он остановился и покачнулся. Замершие тени и пламя сдвинулись. Застывшие на мгновение угольки поплыли в воздухе. Олл увидел, как взгляд Джона скользнул по словам, покрывавшим камни, затем он согнулся пополам, корчась в конвульсиях, как будто его рвало, но изо рта исходили только сухие стоны.