Воплощенный.
Пылающий.
Накал…
Мир был красным. На периферии чувств Тетракаурона кружились призраки зеленых тактических данных. От него исходили сферы света, мигая оранжевым, желтым и белым.
< Машина! > Внутри него взревел крик, и он почувствовал справа угрозу-присутствие. Он повернул голову. Поршни выдвинулись, сенсоры дотянулись до мерцающих образов клубов дыма и корпусов мануфакторума. Из-за леса дымовых труб появилась бегущая вражеская машина. Земля затряслась. Тетракаурон вспыхнул яростью. Красные прицельные мандалы побелели. В синапсах взревели данные. На кулаках вражеской машины зажужжали цепные зубцы размером с мечи. Враг был быстрым, таким быстрым. Под его поступью взорвались топливопроводы. Железобетонные дорожные плиты разлетелись осколками.
< Огонь! >
< Заряжание основного вооружения… >
< Попадания по пустотной оболочке… >
Мантия из щитов затрепетала от огненных пузырей. От низких зданий слева исходил блеск огня.
Вражеская машина приближалась, ускоряясь. Ее поступь была раскатом грома.
А он шагал ей навстречу, один шаг за другим, вперед к убийству.
< Огонь! >
< Рано. Рано! >
< Основное вооружение заряжено. >
Его конечности пылали. Сердце стало солнцем.
< Зарядить вспомогательное! >
< Производительность реактора девяносто три процента и растет. Достигнут красный уровень допустимого предела. >
< Заряжание вспомогательного вооружения. >
< Производительность реактора на допустимом пределе. >
< Цели захвачены. >
< Огонь! Огонь! Огонь! >
И инстинкт излить ярость, не уступавший его воле, рвется вперед.
Вражеская машина была здесь, в шаге от него. Черное и красное железо. Кулаки — молнии, лицо — маска цвета слоновой кости. Она сделала последний шаг, кулак поднялся с гулом вытянувшихся поршней. Прицельные сетки в глазах Тетракаурона цвета раскаленного кованого железа.
< Огонь! >
< Да. >
Белый свет. Ослепляющий. Сжигающий сетчатку. Пустотные щиты рушатся, как листы стекла. Броня превращается в пар. Лицо цвета слоновой кости обугливается в пекло…
< Машина уничтожена. >
< Запущен протокол выхода из погружения. >
Блеск потускнел.
< Нет! > Выстрелила мысль, когда зрение рассыпалось… на фрагменты серого пепла на ветру.
< Принцепс Тетракаурон, приготовьтесь к разрыву соединения. >
Нет…
Но ни слово, ни его воля не смогли удержать растворившийся мир. Цвета, жар и ярость поблекли до серости.
Он открыл глаза.
Зрение наполнил другой мир: металл, тусклый камень и сочащийся с инфоэкрана свет. Он видел. На затянувшуюся секунду его не отпускали ощущения накала. На серый мир наложился прицельный захват и отраженные сигналы ревущего ответа реактора. На этот миг он находился в двух мирах, чувство ограниченного тела тянулось к чему-то огромному и великолепному. В глазах все еще кружились образы боевых данных. Задержанное дыхание в груди напоминало рев звездного пламени. Искра его воли — руины городов… И все-таки он находился здесь, снова в паутине из жил и плоти, вытянутый обратно в свинцовое ощущение мышц и конечностей на троне.
Вторым чувством вернулся запах. Воздух вонял человеческим потом, несомненно, его собственным, разбавленным пряным запахом электростатики. Он находился в молитвенной палате, сидел на железном троне. От которого к стоявшим вдоль стены машинам вились кабели. Ядро группы адептов его семьи заполняло ряды пультов управления, в их глазах отражался свет экранов. Всего лишь сорок пять из тех, кто нужен для реального управления титаном в бою.
— Разъединение завершено, — голос технопровидца Ксета-Бета-1 звучал гармонией машинных нот. — Подтвердите сенсорную регармонизацию.
Он моргнул, все еще приспосабливаясь к ощущению сердцебиения в груди и дыхания сквозь зубы.