— Я… — Слово прорычало в воздухе. — Я не могу… — Кацухиро обернулся и посмотрел на искалеченную мешанину, которая была головой ангела. Череп, плоть и шлем стали почти неразличимы. Лопались красные пузырьки. Мягкие, как желе, комочки задрожали. — Я не… вижу.
— Лорд, я… меня зовут Катсу…
— Я знаю… Я узнал… твой… голос. Ты находишься под моим… ком…
Кацухиро услышал, как с последним словом вырвалось булькавшее дыхание. Он подумал о тех моментах, когда видел Кровавого Ангела в последние дни или недели, всегда мимолётно. Он не был уверен, что хоть раз слышал, чтобы его имя произносили в присутствии Баэрона.
— Я под вашим командованием, лорд.
Ангел сделал глубокий вдох, который потряс его тело. Красная пена стекала со шлема и из пробоин в броне. Поднялась культя. На конце были только указательный и большой пальцы. Кацухиро не знал, какая воля или сила двигали им, но остатки руки неожиданное схватили его за униформу, притягивая ближе.
— Ты… — выдохнул Баэрон. — Ты… не сбежал. — Кацухиро покачал головой, открыл рот, но ангел выдавил из себя ещё несколько слов. — Ты будешь… ты будешь держать… эту секцию.
Кацухиро моргнул и сглотнул. Он не знал, что он думал услышать из уст такого воина в его последние минуты.
Не это… пришёл ответ.
Спина Баэрона выгнулась дугой, когда он сделал ещё один вдох и повысил голос, чтобы его снова услышали, достаточно громко и сильно, чтобы поднять головы других солдат за стрелковым выступом.
— Следуйте… за ним, — сказал он. Кацухиро обнаружил, что его голова трясётся. — Я… отдаю… приказ, — по-прежнему громко произнёс Баэрон.
Кацухиро замер. Ему вдруг стало холодно, тяжесть происходившего и грядущего ждала его после того, как пройдут эти несколько мгновений жизни. Он обнаружил, что думает о том, как давно это было и как далеко он продвинулся с тех пор, как ступил на эту секцию передовой Южного Мармакса. Казалось, что эта многоуровневая стена и то время были очень далеко, но это было не так. Это было не так, потому что рядом с ним был Баэрон, и это означало, что это, скорее всего, та же самая секция, что завалы, огневые рубежи и разрушенные окопы были парапетами и бастионами, на которых он стоял в прошлом. Он перемещался очень мало. Это был мир переместился. Он посмотрел на кучку перепачканных грязью солдат рядом с ними. Он задумался, сколько из них было здесь в то утро, когда они со Стиной поднялись по ступенькам, и он выглянул наружу и остановился, глядя на свет зари вдали. Возможно, несколько. Все они выглядели одинаково и никого из них он не мог узнать. Он догадался, что это относится и к нему.
— Так точно, лорд. — Он понял, что отвечает Баэрону. — Я умру за…
Он обнаружил, что слово, которое он хотел сказать, запнулось, но что-то в останках ангела пошевелилось, и Кацухиро понял, что Баэрон качает головой.
— Мы все умрём… друг за друга… в… конце…
Затем последовала последняя, сильная дрожь, и изуродованная рука, сжимавшая Кацухиро, разжала пальцы.
Он не пошевелился. Он не мог пошевелиться. Только смотрел в тишину, которая была воплощением удивления, ужаса и силы. Он долго раздумывал, что ему делать, а затем встал, поднял ружьё и проверил, не осталось ли в подсумках боеприпасов. Он подумал о человеке с оружием, который сошёл с поезда в другой жизни. Он посмотрел на свою руку; она дрожала. Это необходимо прекратить. Он не мог дрожать, не мог сделать ничего такого, что позволило бы окружающим найти причину делать что угодно, кроме как стоять и сражаться.
Нам Он дал Своих ангелов… Вертелись слова у него в голове.
— Стина, и ты. — Он указал на солдата рядом с ней. — Как тебя зовут?
— Якоб Солекс, — Ответил солдат, крепко сжимая свой лазган. — Альбия, Первый сапёрный…
— Пройдись по передовой и проверь, нет осталось ли боеприпасов, Якоб. Ты и ты, — ещё один тычок пальцем в две другие ссутулившиеся фигуры, — бегите на юг вдоль передовой и соединитесь с любым подразделением в следующей секции. Выясните, есть ли у них командная инфраструктура. Если есть, обновите информацию об этом участке.
Они двинулись без колебаний. Вот так просто. Он почти улыбнулся. Теперь он двигался, стоял, поворачиваясь, чтобы посмотреть вдаль, откуда придёт следующая волна.
— Он защищает! — крикнул он и повернулся, чтобы посмотреть на других солдат.
— Он защищает, — ответил один, негромко, но с достаточной силой в голосе. Затем другой повторил призыв, а затем ещё один, и теперь он стал громким, голоса кричали в освобождённом страхе, ярости и вызове.
— Он защищает!