— В значительной степени.
— Включая ту часть, где я понимаю, что вы пытаетесь манипулировать мною, да?
Андромеда кивнула.
— Во что меня вербуют?
— В справедливое и необходимое дело.
Мауэр рассмеялась:
— Так всё всегда и начинается.
Архам, магистр хускарлов
ЧЕТЫРЕ
Легио
Опустошить небеса
Слепая зона
Зал сбора, уровень семь подземного убежища, Санктум Империалис Палатин
Чашу зала сбора наполнил звук. Тетракаурон остановился у входа, глядя на каменные ярусы, поднимающиеся от центра помещения. Командиры Легио, более четырех сотен мужчин и женщин, стояли разрозненными группами, их лица и волосы выделялись пятнами ярких красок на фоне графитово-черной униформы. Гребни неоново-зеленого цвета, хромированная кожа, геометрические фигуры и схемы в цветах драгоценных камней и химических отходов. Волосы самого Тетракаурона были пострижены ярким гребнем красных и черных полос. Со лба до шеи свисала лента цвета индиго. Линию челюсти украшали серебряные кольца. Каждое было шестеренкой с гравировкой даты, отмечающей убийство машины. Радужные оболочки глаз были цвета желтого топаза, окрашенные собственноручно введенным осветляющим токсином. Все это кричащее великолепие на их лицах было другой отличительной чертой Легио, отражением души войны, с которой они боролись, отголоском духов их машин, носимым на теле.
Тетракаурон вошел в зал в сопровождении Дивисии и Карто. Принцепсы и модератусы их манипулы склонили головы в знак приветствия. Другие уважительно кивнули. Некоторые выкрикнули приветствия, на которые он ответил, направляясь к скоплению на нижнем ярусе.
При его приближении от ближайшей группы отделилась коренастая фигура. Тетракаурон улыбнулся.
— Почтенная принцепс Артуса, — обратился он.
— Выглядишь ужасно, — ответила Артуса. Принцепс-сеньорис седьмой манипулы щеголяла движущимися электротатуировками красных шестеренок, которые вращались и переплетались на ее коже.
— Люди постоянно об этом говорят, — ответил Тетракаурон и пожал ей предплечье. — Но я думаю, что вы все просто завидуете.
Артуса пожала плечами, словно говоря «считай, как хочешь», и кивнула Дивисии и Карто.
— Принцепс, — ответили они и коротко кивнули.
— Есть идеи, для чего нас собрали? — спросил Тетракаурон.
Она метнула в него взгляд, в котором он прочитал «ты прекрасно знаешь».
— Жречество… — осторожно произнесла она.
— А… — Он посмотрел на нее и поднял бровь. — Так это политика. Знаешь, я когда-то думал, что подобная война отметет все это, по крайней мере, на время.
— Ты никогда не был таким наивным, — фыркнула она. — Война — это власть. Чем больше и катастрофичнее она, тем больше власти задействовано, а политика — всего лишь ожесточенное соперничество за власть. Вероятность уничтожения не останавливает войну — фактически, она только делает ее хуже.
— Ты всегда была настолько склонна к философии?
— Да, — ответила она.
Тетракаурон в ответ рассмеялся.
— Жречество в панике, — сказала она, понизив голос, — и за последние несколько дней ситуация ухудшилась, и не только на нижних уровнях. Чем выше поднимаешься, тем хуже становится. Машина, благословенная превыше всего, — это логика, но думаю… думаю, они боятся.
— Чего? — спросил он. — Поражения?
— Утраты всего.
Он снова взглянул на нее. Теперь она не улыбалась.
— Откуда ты об этом знаешь?
— Оттуда, почтенный принцепс, что я использую свое время, когда не воплощена, для подключения к внешним данным. Мне нравится знать, на что похоже изнутри поле битвы перед тем, как отправиться на другое. Тем не менее, я могу сказать тебе одно: принцепс-максимус не доволен, совершенно не доволен. Как и Баззаний с Клементией. Жречество чего-то хочет, а мы не хотим этого давать. Шестеренки вращаются, и когда остановится колесо, кто знает …
— Что ты там говорила о политике и власти…? — спросил он. — Продолжай в том же духе и станешь следующим принцепсом-максимусом.
Она поморщилась, и красные электротатуировки шестеренок на щеках закружились в противоположную сторону.
— Не тупи, Тетра. Я знаю, для тебя это не просто, но ты постарайся. — Артуса усмехнулась. — Кстати о повышении, — сказала она, указав на Дивисию, — когда она пойдет своим путем? Я бы сказала, давно пора. Без обид, Карто.
Старший модератус склонил голову, с бесстрастным лицом.
— Без проблем, принцепс. Я признателен за доверенную мне функцию в великом вращении.