— Куда ведет этот путь? — спросил Зибес Олла.
Олл по-прежнему смотрел на восток. Дымка в той стороне была плотнее, а вершина крутого берега ограничивала видимость.
— Там должна быть макроагломерация, — сказал он. — Улей Хатай-Антакья. Если он все еще существует.
— Есть шанс, что твой друг Джон может быть там? — снова спросил Зибес, не унимаясь, почти разозленный, испуганный и готовый идти, лишь бы убраться отсюда. «Вот еще одно следствие подобного путешествия», — подумал Олл. Люди так привыкают двигаться ради выживания, что ни за что не хотят останавливаться. Олл когда-то был таким. Глубоко внутри он все еще такой, как ему казалось.
— Может быть, — осторожно сказал Олл. Это было возможно, но часть него не могла не думать об окровавленном видении Джона Грамматика, вопящим в темноте. Другая часть думала о том, что им следует повернуть и найти путь через пересохшее море к месту, куда они должны направиться.
— Окей, — сказал Зибес и оглянулся на остальных, после чего начал подниматься по склону к гребню хребта. — Окей, тогда идем.
Рейн и Кранк не пошевелились. Кэтт встретилась взглядом с Оллом. Он нахмурился, потом пожал плечами и кивнул.
— Окей, — сказал он и направился следом за Зибесом. За ним пошли остальные.
Площадь летописцев (бывшая), Санктум Империалис Палатин
Машина остановилась в двадцати метрах от здания. Дождь стекал с сине-зеленой медной крыши и пузырился там, где водосточные трубы исчезали под плитами площади. Мауэр подождала минуту, не выключая двигатель машины и сохраняя верхнее орудие с автонаведением в боевой готовности. Движения не было, за исключением дождевых капель, пляшущих в широких лужах серой воды.
— Легкая паранойя? — спросила Андромеда с пассажирского сиденья.
Мауэр не ответила, просто наблюдала за площадью и фасадом здания, затем бросила взгляд на экран ауспика на панели управления.
— Движения нет, — сказала она.
— Кто еще, по-вашему, придет сюда?
— Мы только что вступили в тайный сговор, — сказала Мауэр. — С этой точки зрения каждый человек представляет опасность.
— Вы много знаете о Lectitio Divinitatus? — спросила Андромеда, когда они ехали по территории Дворца. Большинство систем общественного транспорта не работали, так что они воспользовались машиной префекта. Через щели в бронестекле они видели блестящие от дождя улицы, усеянные танковыми ловушками, а на стенах здания — орудийные точки.
— Культ божественности Императора, — уточнила Мауэр. — Я знаю о нем.
— Уверена, вы читали их тексты, — сказала Андромеда.
Мауэр кивнула, выжидая. Она не знала, куда они ехали. Это была одна из растущего числа причин, из-за которой она почти жалела о принятии предложения Андромеды. Почти.
— Значит, не обратились? — Мауэр почувствовала, как застыло лицо. Андромеда улыбнулась. — Мне безразлично, но с учетом вашей натуры это маловероятно. И вдобавок число убитых вами. Все же, я подумала, что стоит проверить.
— Они могут стать угрозой, — осторожно заметила Мауэр.
— О, да, могут, — согласилась Андромеда. — В самом деле, но прямо сейчас они также могут быть полезны.
— Каким образом?
Андромеда широко усмехнулась, но Мауэр почувствовала холод в выражении ее лица.
— Тем образом, который не имеет смысла.
Мауэр еще немного понаблюдала за дождем. Эта часть Санктума была пустынной, беженцев разместили в других районах. Этот находился слишком близко к сердцу Империума, чтобы впустить большие массы людей — абсолютный риск с точки зрения безопасности. Район разделили на зоны и увеличили для размещения различных невоенных органов Великого крестового похода — от консерватории до Оффицио Универсало. Их здания по-прежнему находились здесь, но единственными людьми на улицах были патрули солдат. Здание, на которое смотрела Мауэр, называлось Симпозиумом. Из этого символического места летописцы отправились в путь, чтобы обессмертить Великий крестовый поход. Площадь тоже назвали в их честь. Мауэр задумалась над тем, видел ли хоть кто-то из них этот так называемый дом.
Снаружи и на экране по-прежнему не было никакого движения. Она включила вокс-систему машины.
— Прорицатель-ноль-шесть, это Полдень-ноль-один, пароль — один-альфа-семь-два.
Треск и затем четкий голос с акцентом городов средиземноморского бассейна.
— Говорит Прорицатель-ноль-шесть, отзыв — шесть-семь-девять-один.