Мауэр кивнула.
— Цель все еще на месте?
— Да, на месте.
— Хорошо. Мы идем к вам, отбой.
Она отключила вокс, открыла дверь и вышла в дождь. Андромеда последовала за ней, ругаясь и надевая пластековый плащ поверх серой одежды. Мауэр направилась через площадь к торцевой двери Симпозиума. Пистолет был наготове, но она держала его в расслабленной опущенной руке. Дверь открылась, когда они были в пяти шагах от нее. Мауэр увидела очень знакомое лицо.
— Проходите, — сказала она Андромеде, остановившись и еще раз осмотрев улицу прежде, чем войти внутрь. Вестибюль пах влажным камнем и заброшенностью.
— Слежки за вами не было, — сказал Альборн, запирая замки. — Снаружи никого, по крайней мере, если есть, то они лучше меня.
— Тогда шансы невелики, — ответила Мауэр, стряхивая воду с плаща. — Не открывайте дверь, пока мы не закончим.
Альборн кивнул. Он был еще одним новичком — а были ли другие — в командном отделении префекта. Сообразительный, эффективный: Мауэр высоко ценила и доверяла ему, как и магистр хускарлов Архам.
— Где он? — спросила она.
— Этажом выше, третья дверь от лестничной площадки.
— Сколько ваших людей на этом этаже? — спросила она.
— Двое моих лучших, их совсем не видно. Еще двое на следующем этаже и двое на крыше.
— Без сучка и задоринки, да, конрой-капитан?
— Именно так, боэтарх, — ответил он.
Мауэр направилась вперед по коридору.
— Он знает, что-то происходит, — сказал ей вслед Альборн. — Не могу сказать, откуда и почему, но не удивляйтесь, если он не удивится. — Альборн замолчал и чуть качнул головой. — Он умен и сообразителен. Не похож на большинство, но… он по-своему опасен.
— Надеюсь на это, — сказала Мауэр и продолжила путь.
Они поднялись по лестнице, нашли нужную дверь и открыли ее. Должно быть, находившаяся за ней комната была библиотекой, но на высоких полках и в шкафах со стеклянными дверцами было почти пусто. Несколько томов стояли на краю ящиков, некоторые лежали, несколько открытыми, на страницах были пятна плесени. Рядом с широким столом из полированного дерева стоял мужчина. Он был стар, а в морщинах на лице и глубине глаз отражалась жизнь, которая видела, как вселенная перевернулась вверх тормашками. Он держал пару книг, одна была открытая, а во вторую он вставил палец. На столе рядом с ним лежал видавший виды инфопланшет.
— Вы — Кирилл Зиндерманн, так называемый главный испрашиватель и бывший итератор-прайм.
— Да, — подтвердил он. — А кто вы?
— Я — боэтарх Мауэр из командного подразделения префекта, а это Андромеда-17 из…
— неопределенной ветви власти.
— Понятно, — сказал Зиндерманн, положив книги на стол. Он выглядел совершенно неудивленным и совершенно невстревоженным. — Пожалуйста, присаживайтесь. Давайте поговорим.
Космопорт Львиные врата
Эмиссар Гора прибыл к Повелителю Железа в его темную башню. Форрикс встретил Аргониса, когда тот вышел из макроподъемника. Он, как и в прошлый раз, направился прямиком к дверям командного зала. Аргонис прибыл один, держа жезл должности в одной руке, а шлем — в другой. Форрикс не стал останавливать его, но пошел вместе с ним.
— У меня приказ для твоего примарха, — пояснил Аргонис, не сбиваясь с шага.
— От магистра войны, — уточнил Форрикс.
Аргонис не ответил, но Форриксу показалось, что он заметил что-то в лице легионера, тень эмоции, которой там было не место. Форрикс узнал ее. Он видел ее раньше на «Духе мщения», когда они находились в присутствии Гора. На бесстрастном лице эмиссара читалась печаль.
Они остановились перед инфоколыбелью. Автоматы Железного Круга сомкнули ряды при их приближении, но не попытались остановить воинов.
— Лорд Пертурабо, я доставил приказ от магистра войны человечества.
Пертурабо не ответил и не пошевелился. Инфоколыбель гудела и кружилась вокруг примарха. На экранах мигали потоки кода, машины жужжали. Но глаза Повелителя Железа не двигались. За последние двенадцать часов он едва пошевелился. Последние три часа Пертурабо перестал вызывать новые проанализированные данные и потоки докладов, он просто позволил данным поступать в любом формате. Последние четыре часа он перестал отдавать новые приказы. Последние тридцать минут Форрикс даже не был уверен, что его повелитель вообще изучает данные. Но он по-прежнему не вставал из инфоколыбели. Как будто в Пертурабо просочилась неотвратимость, страшная пассивность из-за того, что он видел. Это ужасало.
Аргонис сделал вдох перед тем, как снова обратиться.