— Я отдал, — прорычал Пертурабо. — Такова моя воля. Здесь нет победы, просто существа и паразиты, ослабляющие умирающего зверя. Все кончено. Война Легионов мертва. Шанс потерян. Причина исчезла… — Пертурабо замолчал, а затем покачал головой. — Мы не станем проливать кровь за это. Мы не разобьем круг нашего железа ради этого.
Тогда Форрикс кивнул.
— Как пожелаете, милорд. — Он начал поворачиваться, а потом остановился.
— Вся кровь вашего Легиона, все пролитое красное железо, стоило оно того, чтобы дойти до этого момента и остановиться? — спросил Аргонис.
Пертурабо долго молчал. Поршни и оружие щелкали. Снаряды сновали между орудиями и магазинами.
— Оно стоило того, чтобы узнать истину — этой вселенной безразлично. Мы можем пролить всю свою кровь, и ей не будет до этого дела. Залить кровью моих воинов землю, и все, что вырастет — это жажда большего.
Он направился к дверям.
— Если вы уйдете, — обратился Аргонис, — если вы отвергнете волю Гора, тогда ваши корабли сожгут среди звезд.
— Этого не случится, — ответил Пертурабо. — Как и того, что ты не обнажишь свое оружие и не застрелишь меня, хотя и должен. Гор обменял твою силу на сомнения и ложные обещания. Но наша сила все еще принадлежит нам, а наше железо по-прежнему надежно.
— Вы станете изгоями, — заявил Аргонис. — Он будет охотиться на вас. Как только магистр войны захватит трон, он начнет охоту на вас.
Пертурабо остановился.
На миг Форрикс подумал, что увидел, как в тени его повелителя что-то сдвинулось, как будто ее отбрасывал не бледный свет голоэкранов, но свет огней, падающий сквозь нагроможденные клинки и болтеры разбитых врагов. На задворках своего разума он услышал тихий смех патронов, гремящих в ящиках, и шипение наточенных клинков. Эхо гордости угасло в его мыслях.
Мы — прокляты, — услышал он свои мысли. — Прокляты вне зависимости от сделанного здесь выбора и того, насколько далеко мы убежим от этой глупости. Прокляты во вселенной, в которой есть только ложные боги и нет никакого спасения.
— Да будет так, — сказал Повелитель Железа.
Пертурабо отвернулся и вышел из зала. Подле него шагал Железный Круг. Форрикс направился следом, и в своих сердцах он услышал барабанную дробь железа.
Магнификан
Ночь расползлась по земле, и Шибан продолжил путь. В воздухе стояла жара, уменьшаясь, но не отступая полностью по мере того как освещение становилось пурпурным, грязно-красным, черным. Звезд не было, а огни кораблей на орбите не пробивались сквозь облака. Вспышки далеких взрывов исчезли с горизонта, словно следуя за закатом солнца. Мир стал черным. Глаза Шибана позволяли ему видеть в беззвездную ночь, словно днем, но здесь он был лишен этого удовольствия. Он не видел земли под ногами. Вскоре единственным проводником стал посох, его стук рассказывал ему о смещающихся камнях и наполненных водой воронках. Темнота не была в полной мере естественной, он был уверен в этом. Шибан не был грозовым пророком, но знал: то, что жило между Небесами и Землей не следовало направлениям мысли, которую люди хотели назвать истиной. Он шел не просто ночью, вызванной вращением планеты. Темнота была живой. Дышала пульсацией всех вдохов, сделанных за последнее время на этой земле. В темноте вибрировали звуки. Уханье. Стоны, напоминающие зов о помощи. Но эта земля была лишена жизни, за исключением его.
В первый раз услышав стон, он пошел на него и оказался в дорожном туннеле, где в лужах масла и топлива безмолвно лежали останки макрогрузовиков. Был также и свет. Небольшое теплое свечение на уровне головы, напоминающее отблеск небольшого костра или люмен-пакета. Он пошел на звук слез и свет, пока не увидел, что плакало. Нечто с телом из дряблой гниющей кожи висело на потолке туннеля, скрытое во мраке. Только редкое зрение Шибана позволило ему увидеть, без него это был всего лишь выступ в тенях. Вместо рта изгибались мясистые трубки, насвистывая звуки страха и мольбы. К существу был подвешен фонарь на веревке из мягкого белого сухожилия. Землю под ним устлали кости. Полосы плоти, в которых Шибан распознал кисть, стопу и череп без макушки. Существо пошевелилось, когда он приблизился, но не сдвинулось с места. Стоны стали тише: заблудившееся в темноте дитя, бредущий к надежде старик.
Шибан повернулся и вышел, остановившись только чтобы высечь металлическим шестом искру из камня. Вход в туннель охватило пламя от пролитого топлива и масла. Существо на потолке завопило, умирая, оно визжало сотней украденных голосов. Шибан вернулся в ночь и шел, пока пожар не превратился в точку, затем в пылинку, и, наконец, исчез. Он снова услышал крики, несколько раз, в каждом случае с другого направления. Существа сделали эту новую Землю своим домом, и он задумался, будут ли ночи будущего такими же: слепыми и наполненными криками голодных тварей.