— Это варп, — сказала Андромеда. — Место, где правят вера и идеи. Поэтому мы пришли. Мы не ищем ответы. Мы ищем решение.
Зиндерманн прикусил губу, затем кивнул.
— Думаю, я догадываюсь, какое решение занимает ваши умы. Вы думаете… вы думаете, что хотите распространить веру в божественность Императора и это, подобно белым клеткам крови, изгонит грезы, отчаяние и нашептывания демонов.
— И? — спросила Мауэр.
Он засмеялся, звук получился сухим и невеселым.
— Знаете, всего шесть месяцев назад я бы не просто согласился, но возликовал, но ситуация изменилась, правда, боэтарх?
— Это можно сделать? — спросила Андромеда.
— Может быть, — ответил Зиндерманн. — Но это будет опасно, даже с той властью, в которую вы облачите эту задачу. Это запретная тема, а Преторианец не тот, кто уступает или прощает.
— Принято к сведению, — сказала Андромеда. — Вы сделаете это?
Зиндерманн покачал головой.
— Не могу, — ответил он.
— Не можете? — резко спросила Андромеда. — Вы были итератором-прайм. Половина идей Великого крестового похода пропагандировались при помощи разработанных вами методов, и вашими учениками.
— Это была наша самая большая ошибка, — признался Зиндерманн. — Думать, что можно распространять идеи, как семена, заменив ими человеческую потребность верить в нечто больше, чем рациональное, нечто необъяснимое. — Он вздохнул. — Именно поэтому я не могу сделать то, о чем вы просите. Это не мыслительная загадка, Андромеда-17 из Селенара — это не биообуславливающий фактор, который можно опровергнуть.
Андромеда обменялась взглядами с Мауэр.
— Вы считаете, что это не сработает?
— Я считаю, что может сработать. Я считаю, что вы не осознаете полностью, о чем просите или с чем играете. Я считаю, что это может быть худшая и лучшая надежда, которую я услышал от кого-либо за долгое время.
— Но вы не поможете? — спросила Андромеда.
— Я этого не говорил, — прорычал он, — и не провоцируйте меня! Вы очень умны и очень искусны, но я видел, видел своими глазами истину веры и божественности, и в ней столько же ужаса, сколько утешения. Выживание человечества — эту фразу вы использовали. Кто может отступить от такого, когда имеются средства для попытки предотвратить гибель?
— Но вы отказываетесь распространять веру, в которой мы нуждаемся, — сказала Мауэр.
— Нет, это было простая констатация факта. Речь сейчас не об идеях или речах. Речь о вере. О чудесах. Старого итератора, который видел лик божественности, не достаточно. Одних слов недостаточно. Нужно начать с чего-то более возвышенного, затронутого потусторонними силами.
— И вы можете помочь нам получить это? — спросила Андромеда.
Зиндерманн посмотрел на них обеих с усталой улыбкой.
— Конечно, могу, — сказал он, а затем перевел взгляд от Андромеды на Мауэр. Он кивнул на геноведьму. — Поэтому она пришла сюда. Не ради меня, а ради той, к кому я могу отвести. Она думает о средствах достижения цели, и как только она видит цель, все и вся становится средством. На вашем месте я бы не стал ей слишком доверять, боэтарх… — Он замолчал и грустно улыбнулся. — Фактически, не верить никому — может быть самым мудрым принципом.
Затем он повернулся, надел плащ, взял потрепанный инфопланшет и направился к двери.
ДЕВЯТЬ
Охота
Готовы выступить
Зажгите огонь
Передовая пещера 78, Меркурианская стена
— Подключи подачу боеприпасов!
Акастия услышала крик Карадока даже среди звуков болтовёртов и грохота погрузочных подъёмников.
— Быстрее, подключи немедленно!
Она направлялась к своему рыцарю, натягивая перчатки. За ней следовал младший слуга дома, его руки были заняты трубками и кабелями, которые тянулись от её костюма и шлема. Доллоран и Плутон шли прямо за ней. Лицо Доллорана представляло собой мешанину тёмных синяков и рассечённой кожи, запечатанной хирургическими скобками. Он избегал встречаться с ней взглядом, когда она оглядывалась по сторонам.