Она обогнула контейнер со снарядами к вулканической пушке, дребезжавшими, когда они загружались в магазин.
И затем она увидела их. В лужах света стояли три бога-машины в светло-зелёных цветах и с багровыми собачьими головами. Стаи сервиторов и техножрецов двигались вокруг них. На мгновение она чуть не остановилась. Не то чтобы она никогда раньше не видела таких, как они; она видела. На пяти полях сражений она шла в бой рядом с машинами из трёх разных легионов титанов. Её благоговейный трепет перед ними никогда не ослабевал, и теперь, глядя на них не из кабины рыцаря, она чувствовала себя так, словно приблизилась к чему-то действительно опасному. Насилие исходило от титанов, как дым от тлеющих углей.
Рядом с ними «Церастус» Карадока с тонкими ногами и три «Оруженосца» их копья казались совсем маленькими, как будто они были несовершенными, неполными тенями истинного величия.
Карадок повернулся с того места, где стоял рядом с подъёмником, который должен был поднять его в кабину и посадить на трон рыцаря. Он назывался «Мелия». Его форма была выполнена в стиле «Кастигатора» модели «Церастус»: длинноногий, оружейные руки заканчивались силовым клинком и вращавшимися стволами мегаболтера.
— Приготовьтесь занять кабины, — произнёс он, забирая шлем у стоявшего рядом слуги. — Охотники приближаются.
— Они здесь, мой сеньор, — сказал Плутон. Все обернулись. Девять женщин шли по центру пещеры. У той, что шагала впереди, было худое лицо и жёсткий взгляд. Акастия заметила в её движениях плавность и точность. Сосредоточенность. Контроль хищника. За ними следовали сопровождающие в цветах легио Солария.
Карадок двинулся навстречу, зажав шлем под мышкой, черты его лица изменились в нечто приветливое и безмятежное. Она могла сказать, что он готовился поклониться на треть воину более высокой чести.
— Благородный принцепс… — начал он, когда экипажи Соларии приблизились.
— Я — Абхани Люс Могана, — резко перебила его ведущий принцепс. — Вы — Виронии, которые идут с нами?
— Я — Карадок, шестой в очереди…
— Я знаю, кто ты, — сказала Абхани, продолжая идти к титанам. — Мы выступаем через четырнадцать минут. Отсчёт начат. Будьте готовы.
— Да… — сказал Карадок, и на секунду маска приветливой безмятежности соскользнула, и более уродливая правда промелькнула на его лице.
— Все решения на поле боя следуют моему слову, если я погибну, слову моих сестёр, — продолжила Абхани Люс Могана, не замедляя шага и не глядя на Карадока.
— Как пожелаете, — сказал он.
Принцепс не ответила. Карадок повернулся и щёлкнул пальцами. Акастия начала подниматься по поручням в кабину «Элата». Она не оглянулась на Карадока. Она знала, что его ярость никуда не делась, ожидая цели, на которую можно выплеснуться. Она уже могла представить, как острый приступ его гнева пронзает контроль трэлла, которым он владел над ней и двумя остальными.
Она опустилась на трон внутри кабины. Слуги начали пристёгивать её. Системы управления переключились с янтарного цвета на зелёный. Она услышала, как отсоединились топливные кабели. Её руки и взгляд скользили по элементам управления «Элата», пока она брала бразды правления его пробуждавшимся духом. Слуга поднял руку, чтобы показать, что можно закрыть кабину. Акастия подняла взгляд от систем управления и увидела, как титаны Соларии начали вставать. Пары поднимались, когда запустили проверку охлаждения. Поршни удлинялись. Плечи с оружием развернулись, и каждая машина задрожала. Они повернулись. Акастия почувствовала, как задрожали зубы. Она поколебалась, а затем надела шлем. Люк кабины над ней опустился. Нервные связи между шлемом и черепом болезненно вспыхнули. Приборы замерцали красным, янтарным и зелёным. Она нажала на кнопки. «Элат» пробудился, его голова повернулась, рука с пушкой дёрнулась. Он хотел помчаться вперёд, и ей пришлось прикусить язык, когда нервная привязь Карадока удержала их на месте.
Двери в конце пещеры поднялись в потолок. Ионный туман струился от рыцарей и титанов, пока заряжались генераторы щитов. «Кастигатор» Карадока согнул оружейные руки и вхолостую проверил орудия. Акастия чувствовала гнев Карадока из-за необходимости следовать воле другого, не важно был это принцепс титана или нет.
Двери пещеры полностью открылись. Акастия могла видеть пандус, поднимавшийся к следующей двери, которая уже была в движении. Ей показалось, что далеко-далеко она видит кусочек дневного света у самой дальней двери. К тому времени, когда они окажутся там, она будет открыта для внешнего мира, и как только они пройдут через неё, закроется без промедления.