— Я помню вас, — сказал надзиратель. На нем была униформа и снаряжение Солнечной ауксилии, и он ходил на костылях, указывающих на боевое ранение. «А еще он выглядел раздражительным», — подумала Мауэр.
— А я вас, надзиратель Васкаль, — сказал Зиндерманн. — Я так понимаю, все в порядке, и мы можем войти?
— Не так как в прошлый раз, — заметил Васкаль, обведя взглядом Мауэр и Андромеду. — У вас новые друзья. Выглядят чуть серьезнее.
— Обстоятельства меняются, — ответил Зиндерманн.
— Что случилось с тем, что приходил в прошлый раз? — спросил Васкаль. — Парень? Как его звали? Карри? Тари?
— Гари Гарр, — поправил Зиндерманн. — Его звали Гари Гарр.
— В этот раз не захотел прийти?
— Он отправился в Вечную стену, — тихо сказал Зиндерманн.
Васкаль надолго замолчал, затем облизал губы и посмотрел на охранную печать.
— Все в порядке. Можете идти, — сказал он. — Как войдете, вам понадобится сопровождение. Я проведу вас. Вы должны следовать моим указаниям.
— Нам не нужно сопровождение, — вставила Андромеда. — В нашем приказе указано, что испрашивателям не нужна охрана.
— Вы будете следовать моим указаниям, — повторил надзиратель Андромеде, потом взглянул на Зиндерманна. — Как вы сказали, обстоятельства меняются.
Андромеда собралась возразить. Затем пожала плечами.
— Ладно, — сказала она.
Надзиратель не пошевелился, но продолжил пристально смотреть на них.
— Мы будем следовать вашим указаниям, — заверила Мауэр.
— Хорошо, — сказал Васкаль. — Так как это ради вашего добра, как и любого другого.
— Почему это? — спросил Зиндерманн.
— Проблемы, — ответил Васкаль и отошел назад. Перед ними раскололась зеркально гладкая дверь. Тончайшие трещины стали треугольниками, которые сложились внутрь, пока от двери ничего не осталось. Мауэр ожидала, что надзиратель потребует оружие, висящее на ее бедре, но он ничего не сказал.
— Вас не беспокоит, что кто-то пронесет сюда оружие? — спросила Андромеда.
— Нет, — ответил Васкаль, последовав за ними в проем, но больше ничего не добавил.
Дверь закрылась, снова развернувшись, как только они прошли в коридор за ней.
Воздух был холодным и сухим, словно влажность и жара, окутывавшие остальную часть Дворца, были из другого мира. Освещение в коридоре было бело-синим и ярким. Стены не отражали свет. Они были из того же зеркального черного вещества, что и дверь. Шаги выбивали из металлического пола звуки напоминающие колокольные.
Мауэр слышала о Чернокаменной. Боэтарх понимала, что этой информацией она не должна была владеть. До войны ее предназначение было связано с функциями, о которых она бы с радостью предпочла не знать. После прибытия Гора на Терру крепость стала выполнять более простую функцию — тюрьмы для тех, кто слишком опасен для освобождения, но которых Империум, по своим соображениям, не хотел убивать. Мауэр не понимала этого милосердия в такие времена. Если кто-то был угрозой, то у него заканчивались причины жить, если они вообще существовали. Она была далека от убеждения, что они найдут решения для интересующих их проблем в таком месте.
— Вы пришли увидеться с той же персоной, что и в прошлый раз? — спросил Васкаль.
— Да, — ответил Зиндерманн.
— Только с ней?
Зиндерманн кивнул.
— Она большую часть времени проводит вне своей камеры, придется ее отыскать, — сказал Васкаль, остановившись у встроенного в стену коридора пульта и вводя команды. — Разговаривает с другими заключенными. Какой смысл теперь в этом?
Никто не ответил. Надзиратель нахмурился, глядя на экран пульта.