Правители зеленой жемчужины улья плавали в глубоководных бассейнах километровой ширины среди листьев и цветков водной флоры. На нижних уровнях огромные петли туннелей были наполнены ярким светом, с растениями, движущимися между районами с управляемым давлением и температурой по мере прохождения циклов прорастания, роста, цветения, плодоношения и разложения. В глубинах огромные ямы поглощали каждую частицу твердых отходов и компостировали их в пещерах размером с городские районы. Тепло от разложения поднималось по трубам для согревания роста новых урожаев.
Это было замечательным доказательством, что стимул, который побудил людей вырубить водные каналы и создать зеленые насаждения мог выстоять даже в заброшенных землях. Вавилон, Эдем, Авалон… как и все остальные и все же нет, надежда и спесь, засеянные и проросшие. Олл смотрел на Хатай-Антакью и гадал, сколько она протянет, и закончит ли она так же, как и остальные.
Глядя на тень улья на горизонте, он не был уверен, что хочет знать ответ. Иногда она поднималась, как и следовало — низкая зазубренная гора, но иногда, когда Олл смотрел, появлялось что-то еще, тени куполов и башен, которые не стояли там долгое время, места, которые Олл знал и видел, как они сгорали, падали или тонули.
— Что это? — Вопрос задал Рейн. Парень шел первым, прямо перед Зибесом. — Там у подножья склона — видите?
Олл посмотрел в указанном юношей направлении. Там была линия, темная на фоне белой земли, как широкая лента тени. Олл прищурился. Линия двигалась, как вода в русле реки.
— Это люди, — сказал Зибес.
Он был прав — когда Олл сконцентрировался, то увидел, что это длинная разрозненная шеренга людей, их одежда и тени выделялись серым цветом на фоне дневного освещения.
— Похоже, они идут в том же направлении, что и мы, — сказал Кранк. — К улью.
— Беженцы, — заключил Рейн.
— Может быть… — сказал Олл. На задворках разума ряд деталей выстраивались в конструкцию, которая не была ни ясной, ни желанной. — За исключением того, что мы не видели поблизости никаких следов битвы.
— Корабли, — сказал Рейн, дернув головой в направлении, где они видели тени боевых кораблей в далеком небе.
— Но не здесь, — возразил Олл. — Ни дыма на горизонте, ни самолетов в небе… Тихо.
Тихо, вот в чем дело. Вот что росло в его мыслях, словно зуд. Было тихо. Ни криков, даже звук ветра едва слышен.
— Вот почему мы здесь, — сказал Кранк. — Когда война приходит, те, кто могут сбежать, делают это и находят самое тихое и безопасное место, какое только могут.
— Ближайший крупный населенный пункт в более чем двухстах лигах отсюда, — сказал Олл, засунув руку под шарф, чтобы вытереть пот, собравшийся на лбу. Ему это не нравилось; более того ему не нравилось ощущение, что есть что-то, чего он не видел, совсем рядом и оно приближалось. — Если здесь нет боев, тогда эти люди должны были пройти долгий путь сюда.
— Люди пройдут долгий путь ради того, чтобы сбежать от войны, — сказал Рейн, затем отвернулся. Олл знал, что Рейн думает о Калте, о Нив — жене, которая все еще ждала его в доке города, который больше не существовал.
— Верно, — сказал Олл. — Верно.
— Олл… — Это была Кэтт. — Олл, посмотри туда.
Он повернулся и посмотрел, прищурившись, когда в глаза ударил блеск солнца. Ничего не было, только сплошная белизна пустоши. Кэтт подняла руку и указала, словно почувствовав его недоумение. Он посмотрел вслед ее пальцу и увидел то же, что и она.
Внимательная, умная, смотрящая дальше, когда все остальные смотрят вперед. Такой была Кэтт.
Вдали была тень. Небольшая и размазанная маревом, просто грязно-серое пятно среди белого. Возможно, это дерево без листьев или скальный выступ… Но также могла быть и идущая фигура или бегущая. Следующая за ними.
Шарканье-стук… Шарканье-стук…
Холод в темноте Лабиринта.
— Как долго оно там? — спросил он.
— Не знаю, — ответила Кэтт. — Я слежу за ним минуту. Не похоже, чтобы оно приблизилось, но я уверена, что оно стало ближе.