— Неизвестное, ждущее впереди и следующее позади… — сказал он едва слышно.
Он думал. С этого момента им всем следовало принять решения, определяющие путь: ему, Джону и Ей.
Он все еще думал, когда лязг механизма привлек его внимание. Графт, старый сервитор Муниторума, который был с ним до Калта и следовал с ними после него, покатился на гусеницах к далекой колонне людей.
— Куда он едет? — спросил Рейн.
— Наконец спалил последний предохранитель, — сказал Зибес, фыркнув.
— Графт, — позвал Олл и пошел за сервитором, который катился вниз по склону. — Подожди. Куда ты собрался?
— Туда, рядовой Перссон, — ответил Графт тем же модулированным гулом, как и всегда. — Это и есть путь.
Олл почувствовал холодный толчок в животе.
— Путь? Путь куда?
Сервитор ускорился, и Оллу пришлось перейти на бег, чтобы не отстать. Другие побежали следом, устремившись за ним вниз по склону. Впереди колонна людей, шедшая к основанию склона, повернула к ним. Он услышал крики, оклики и вопли. В некоторых слышалась тревога, в других — возбуждение, радость. Теперь он видел в серой толпе цвета, яркие лоскуты, цветные пятна.
Графт по-прежнему опережал его, модули сервитора лязгали, когда он приблизился к основанию склона. Из ротовой решетки раздавался гул.
Олл споткнулся. В глазах поплыло. Улей вдали вдруг стал намного крупнее, ближе, сверкая и сияя под солнцем. Почему он решил, что тот далеко? Улей был прямо здесь, всего в нескольких минутах ходьбы, буквально в шаге от них…
За спиной он услышал, как кто-то крикнул. Кэтт? Зибес?
— Нет, — раздался голос в его голове. — Не поворачивай здесь…
Джон?
— Это сон, но он может быть реальным…
Ты! Ты, старый друг, но это не тогда.
+ Олл! Помоги нам! Олл! +
А затем голова взорвалась от боли и он упал…
Но не ударился о землю. Подхвачен в воздухе или между падением и ударом о землю. Склон и залитое солнцем небо закружились в белизну и охру.
«Как песок, — подумал Олл, — как песок, развороченный буруном на ярком берегу».
+ Олл… +
Джон? Он сформулировал мысль в ответ, пытаясь прояснить ее.
+ Я не смогу делать это долго, Олл. Это… это место + голос Джона раздался сверху и вокруг него, исчезая из видимости.
Джон, где ты?
+ Я пытался добраться до тебя, но ошибся, перескочил, оказался, где мы спрогнозировали твое появление, но тебя там не было. Я… мы подумали, что тебя могли забрать в рай, так что отправились искать, нас поймали. Сейчас + Голос Джона Грамматика запнулся, словно отблеск в окружающем мире.
+ Да, верно. + Голос Джона вдруг стал сжатым, деловым, контролируемым, как будто тон и слова вырезали из другого времени и места и вклеили сюда. +Э то будет трудно сделать, но не невозможно — дестабилизация всегда труднее, чем простой переполох, но, не сомневайся, это можно сделать. +
Джон?
Еще один отблеск, и теперь появились цветные облака, шипящие в черной пустоте, подобно запущенным фейерверкам.
+ Ты не слышал эту песню? + Голос Джона теперь был смеющимся слиянием звуков, вперемешку с выпивкой и озорством. + Что ж, думаю, я могу спеть ее, если ты не пристрелишь меня за непристойность… +
Что-то схватило Олла и перевернуло. Он почувствовал, как его что-то окутывает, зубастые присоски прокусывают одежду, шипы на его коже. Эхо боли, которая не принадлежала ему.
Джон, ты слышишь меня? Мы…
+ Добрая жена Европа… +
Джон, отпусти меня! Мы идем за тобой, но тебе нужно отпустить меня.
Боль прекратилась. Искрящее пламя мира отключилось. Олл почувствовал, будто плывет, его перевернуло и развернуло приливной волной.
+ Скорее… + сказал далекий голос Джона Грамматика. + Они знают, что ты здесь. +
Олл смотрел на небо. Он не открыл глаза, они уже были открыты. Он сидел на земле у подножья склона, по которому сбежал. Остальные были рядом, Зибес и Кранк с поднятым оружием. Графт дергался на месте, из голосовой решетки доносилось тихое бормотание. Кэтт осторожно приближалась, пистолет не видно за ее телом.
Река людей, которую он увидели, продолжала двигаться. Теперь он отчетливо видел их: мужчин и женщин, одни старые, другие в расцвете сил. Одежда выцвела под солнцем, а пыль покрыла ее белой пудрой. На их шеях, словно гирлянды, висели нанизанные на провода осколки гипса и разноцветного стекла. У некоторых через кожу выступали кости, из-за голодания плоть усохла на их телах. Другие были жирными и обливались потом. Все смотрели по направлению своего движения, в сторону далекой тени улья. Одни усмехались, другие пускали слюни, кожа на их лицах обвисла. Некоторые безумно смеялись и бормотали непонятные слова, а затем замолкали. Большинство из них не обратили внимания на Олла и его товарищей, но просто плелись вперед. Он заметил кровь на земле, красную кашицу и розовый песок под покрытыми пылью ногами.