Мауэр посмотрела на Андромеду.
— Если ты не хочешь, чтобы я снова отправила тебя на пол, тебе придется объяснить, что сейчас произошло.
Андромеда пристально смотрела яркими глазами на Фо, но ответа не дала.
— Будет любезнее, если вы позволите мне объяснить, — сказал Фо. — У нее есть причины для того, что она сделала. — Фо посмотрел на Мауэр. Его лицо было безмятежно, а бровь поднята. Он выглядел не опаснее дуновения воздуха. — Мне объяснить причину?
Мауэр задумалась, затем кивнула. Фо кивком поблагодарил.
— У нас есть общее прошлое, у меня и генокультов Селенара. Старая история. — Он посмотрел на Андромеду и кивнул. — Я помню твоего клона-родича, когда счет твоих реинкарнаций ограничивался первыми из однозначных чисел. В те времена в их работе было много неудач. Они носились с этой идеей нахождения духовной истины при помощи итераций генетической инкарнации. Восхитительная идея, жаль только это уже другая история. Тем не менее, они нашли красоту, тайны, сокрытые в клетках. Небольшие, чудесные. Вы назвали меня владыкой, но в отличие от вашего Императора у меня есть скромность — я знаю, когда кто-то превосходит мои достижения. Селенар так хорошо поработали… но мне пришлось принять меры, чтобы добиться от них того, чего я хотел, и эти меры были суровыми.
— Ты — вор и осквернитель, — прорычала Андромеда.
Губы Фо дернулись.
— Уверен, это не свойственно ей, — сказал он. — Не судите ее слишком строго — ненависть закодирована в ней. Она в действительности никогда не видела меня прежде, но матриархи поместили меня в свой задний мозг в качестве угрозы эволюции. Особый феромон узнавания, связанный с первичными уровнями инстинкта убийства ради защиты — все вшито в нее от кожи до костей. Ей стоит больших усилий воли сдерживать свое желание добраться до меня. Вы все еще зовете меня генодемоном?
— Звучит, как отличная причина убить вас прямо сейчас, — ответила Мауэр и подняла пистолет.
— Нет, — выкрикнула Киилер, вскочив и подняв руку. — Стойте.
Мауэр не выстрелила. Но и не опустила оружие.
— Вы — Киилер, — заявила Мауэр.
Киилер кивнула.
— Мы пришли за вами, — сказала Мауэр. — И он не участник разговора. — Мауэр бросила взгляд направо.
— Вы не можете его убить, — сказала Киилер, и в спокойствии ее голоса было что-то… что-то не давшее Мауэр нажать на спусковой крючок.
Фо усмехался ей по ту сторону ствола.
— Понимаете, я полезен, — сказал он. — Может быть, я могу помочь и вам тоже. Ведь вы здесь по этой причине? Ради помощи?
— Нет, — отрезала Андромеда.
Зиндерманн осторожно перевел взгляд с Киилер на Фо.
— Какую помощь может оказать такое чудовище нашему делу, Эуфратия? — спросил он.
— Не вашему делу, Кирилл Зиндерманн, — раздался голос со стороны двери.
Мауэр стремительно развернулась, услышав, как закрывается дверь с лязгом металла и жужжанием шестеренок. Это была ловушка. Она понятия не имела почему, но она зашла прямиком в западню, зажмурив глаза. Она увидела нечто похожее на мерцание марева, золотой отблеск, а затем пистолет вылетел из ее руки прежде, чем палец на спусковом крючке сжал нечто большее, чем лишь воздух.
Рядом с дверью стоял золотой гигант, стягивая маскировочный плащ.
— Всем успокоиться, — сказал кустодий. — Это важный момент, и к нему лучше подойти деликатно.
Со своей койки Базилио Фо засмеялся сухим смехом.
Магнификан
Ночь четырежды прошла по небу, прежде чем Шибан остановился. Над ним изгибалась разрушенная арка. Небо было темным, окрашенное по краям красным, оранжевым и желтым цветами, которые просачивались в черный, иногда мерцая, затухая или разрастаясь. Он не видел звезд с того момента, как облако дыма поглотило голубое небо, которое приветствовало его, когда он очнулся. Ни солнца, ни звезд. Серо-охряный покров тянулся по земле, которую он прошел днем, а с угасанием света, она становилась темнотой и призраками далекой войны. Но жара оставалась. Удар повредил системы контроля температуры доспеха, так что тело постоянно потело. Днем это напоминало кулак, сжимавший его. Ночью казалось, что темнота сама по себе черное покрывало, обвивавшееся вокруг него все сильнее и сильнее. Скоро ему понадобится вода. Даже у такого как он есть пределы. Урок, который ему преподавался снова и снова. Тело было искалечено до самого основания, его толкала вперед воля. Но он не видел воды, даже грязного стока или жидкости в разбитой трубе. Земля была сухой и удушающей. Земля для смерти.