— Как вас зовут? — спросила она.
— Его зовут Амон Тавромахиан, — ответил Зиндерманн.
Амон закрыл инфопланшет и прикрепил его к поясу. Он снова натянул перчатку на руку. Мауэр подумала, что если не считать его первых слов, остальных людей здесь словно не было. С ними решат вопрос после главного дела.
— Сколько еще? — спросил Амон.
Фо пожал плечами.
— Немало — это не просто накидать пару слов, как я говорил вам раньше. И вообще, так как я обоснованно уверен, что вы убьете меня сразу после завершения работы, то вы не можете винить меня за неторопливость. К тому же я наслаждаюсь беседами с Эуфратией, которые вы любезно позволили в качестве условия за мою помощь. Мне недоставало компании.
Он оглядел всех присутствующих.
— Чем вы ему помогаете? — спросила Андромеда, и Мауэр могла сказать, что геноведьме стоило немалых усилий говорить ровным голосом.
— О, оружием для завершения войны, — ответил Фо. — А ты здесь для чего, мое дитя луны и звезд?
Андромеда медленно покачала головой.
— Вас не должно быть здесь, — сказал Амон, оглядев их.
— Разве? — огрызнулась Андромеда и вынула диск голопроекции. Появился конус холодного голубого света. Внутри медленно вращались знак «I» Имперского регента и увенчанный череп Преторианца. — Вы знаете наши полномочия.
— Да, — ответил Амон, — а вы — мои, Андромеда-17.
Они долго и пристально смотрели друг на друга.
— Мы пришли поговорить с Эуфратией Киилер, — сказала Мауэр. — Только с ней.
— Вам нужно будет рассказать все Амону, — тихо сказал Зиндерманн. — Другого пути нет. Он здесь. Он знает, что мы здесь, и в зависимости от того, к чему мы придем, нам понадобится его помощь.
Андромеда открыла рот, но Зиндерманн покачал головой.
— Вы знаете, что я прав. — Зиндерманн посмотрел на Амона. — Кроме того, я думаю, что он может оказаться более открытым для возможных вариантов, чем мы могли бы допустить.
— Что под светом солнца заставляет вас так думать? — спросила Андромеда.
— То, что мы живы, — сказал Зиндерманн.
Тогда Амон повернулся и посмотрел на всех них. Мауэр подумала, что его взгляд был нейтральным, но, несомненно, угрожающим, как у высшего хищника из кошачьих.
— То, что вы собирались сказать Эуфратии Киилер, скажете в моем присутствии, — заявил кустодий.
— А если это вам не понравится, вы нас убьете? — спросила Андромеда.
— Возможно, — ответил он спокойным голосом. — Но если не расскажете, то, несомненно, сделаю это.
— Звучит как итог отсутствия выбора, — сказала Андромеда и прикусила губу. — Отлично.
Она посмотрела на Мауэр и Зиндерманна.
— Да?
Мауэр резко кивнула и направилась к двери.
— У вас есть доступ к другому месту, где мы можем поговорить? — спросила она.
Другие уже двигались, Киилер повернулась, собираясь что-то сказать Зиндерманну. Андромеда встряхнула себя и сделала шаг.
— Нет надобности уходить из-за меня, — раздался голос Фо. — Напротив, оставайтесь. Я предпочитаю искусство заговорам, но это интереснее того, с чем я имел дело долгое время. У нас здесь собрался настоящий конклав и будет жаль, если вы его распустите. — Амон и остальные не остановились и даже не оглянулись на маленького человека. — Это не просьба.
Сталь в голосе Фо заставила Мауэр вскинуть оружие. Они все повернулись и посмотрели на него. Выражение лица не изменилось, но в глазах была холодная глубина — приглашение в немигающую бездну поверх улыбки.
— Вы хотите, чтобы я завершил работу, Амон Тавромахиан, и это новое условие моего сотрудничества. Я остаюсь, и вы тоже.
Амон сделал шаг к Фо. Движение было чистой, плавной угрозой, но маленький человек не пошевелился, и не дрогнул.
— Убейте меня, — сказал Фо, больше не улыбаясь. — Убейте и никогда не получите свое оружие. Не дадите мне то, что я сейчас хочу и вы никогда не получите оружие. Завершение войны, кустодий, на пороге гибели, чтобы спасти Императора от Его чудовищного отродья. Никакого Гора. Никаких примархов. Никаких Астартес. Все исчезнут. Проблема будет решена. Так близко. Все, что вам нужно сделать — это позволить делам идти своим чередом. — Его губы дернулись. — Как сказала геноведьма — итог отсутствия выбора.
Амон секунду не двигался. Затем очень медленно отступил на шаг, повернулся и дал знак Зиндерманну, Андромеде и Мауэр.
— Говори, — сказал он.
Мауэр кивнула.
Киилер посмотрела на Зиндерманна, повернувшись спиной к Фо.
— Кирилл, — обратилась она. — Что ты делаешь?
— То, что правильно.