Огненная волна прокатилась по наступавшему врагу. Из глаз «Регинэ фурорем» открывался вид на землю, пылавшую, вздымавшуюся, ревевшую под окутанным туманом закатом.
< Мой принцепс, у меня вокс-запрос бастиона Осколок на открытие огня. Они зафиксировали цели и готовы начинать по вашей команде. >
Он почувствовал, как в оружие вливаются новые волны энергии, тепло и плазма вдыхаются в резервуары.
< Бастион Осколок, максимальная дальность, массированный удар по площади, > отправил он. < Охотники Соларии будут корректировать огонь. >
В глубине души он чувствовал, как пламя бьётся о железные стены. Накал вернул его внимание к пылающему сердцу. Он задержался на секунду, чтобы отдать команду орудиям Меркурианской стены.
< Начинайте, > отправил он, и позволил рёву огня внутри и снаружи поглотить себя.
Спускавшийся к берегу озера склон исчез во вспышке. «Элат» шёл на полном ходу, когда ударили первые дальнобойные выстрелы Меркурианской стены. Прицел был точным, и снаряд попал в кабину оставшегося без щита «Разбойника», который неуклюже приближался к краю огненной волны легио Игнатум. Снаряд разорвался, разбросав в воздухе зелёную вспышку и испустив сигнальный импульс.
«Элат» был достаточно близко, чтобы увидеть, как поражённая машина вздрогнула, как будто её ужалили.
— Осколок, выстрел точный, — крикнула Акастия по вокс-частоте корректировки огня. — Повторяю, выстрел точный. Огневое поражение.
— Говорит Осколок, подтверждено и поня…
Акастия не слышала, что было дальше. Давление сжало её череп. Боль пронзила её насквозь. «Элат» покачнулся на ходу. Позади и по обе стороны от него споткнулись «Тавмант» и «Киллар».
— Призыв охоты мой! — прорычал по воксу голос Карадока, когда его воля и гнев хлестнули Акастию через шлем Механикум. Она чувствовала его ярость и злобу, когда он дёргал её за нервы и мысли, как за поводок. — Ты не должна бесчестить меня!
— Я… — попыталась ответить она. Вражеские титаны были так близко, что она впервые смогла ясно разглядеть их тела в свете взрывов.
Покрытые оспинами лаковые отложения, отслаивавшиеся от проржавевшего металла…
Пепел, сыпавшийся из суставов…
И….
И было что-то неправильное в том, что она видела, что-то, что пыталось оформиться в мысль, когда её голову затопила ярость сводного брата.
— Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, мой сеньор, что-то неправильно…
— Ты будешь повиноваться! Ты покажешь мне честь!
«Элат» по-прежнему бежал вперёд. Титаны появлялись в поле зрения, силуэты в огне и лазерных лучах впереди и вокруг них. И во вспышке взрыва она увидела «Разбойника», в которого попал дальнобойный выстрел, отчётливо рассмотрела, как пламя разлилось по его телу. Дыры в броневых пластинах, местами залатанные, в других местах открытые. Оборванные кабели, свисавшие из рваных ран. Бледный свет внутри мерцал, словно горевшая внутри разрушенного и давно покинутого замка свеча.
Ей хотелось закричать, предупредить, но боль от команды Карадока поглотила всё.
Затем раздался первый выстрел массированного заградительного огня с Меркурианской стены. Это был плазменный разряд, выпущенный из бомбарды на дальнем парапете. Он поразил задние пластины ближайшего титана и превратил их в шлак. Светившийся шар энергии сплющился, проплавился сквозь метры брони, питаясь тем, что горело, и погружаясь в спину машины, как раскалённый уголь в лёд. Титан, пошатываясь, продолжил движение, поводя плечами и вращая головой. Струйки расплавленного металла стекали по его спине. Ударили новые выстрелы, снаряды и разряды энергии, которые покрыли землю и зажгли ночь.
Акастия почувствовала, как хватка Карадока ослабла, и резко отвела «Элата» в сторону, когда снаряд врезался в землю в пятидесяти шагах впереди и взметнул в воздух фонтан обломков и огня. Её ионный щит запел от ударов осколков. Её голова превратилась в расколотое солнце боли. Цвета радуги закружились перед глазами. Земля дрожала. Огонь скрывал всё впереди до самой воды. Вражеские машины казались тенями в огненном аду. Титаны Игнатума по-прежнему двигались по дуге вдоль берега озера, их огонь разрывал тени, ритм орудий синхронизировался.