< Щиты! > отправил Тетракаурон. < Щиты немедленно! >
И он ощутил, как оболочка пустотной энергии начала формироваться вокруг него, слой за слоем, каждое мгновение, каждое — медленная рябь времени.
< Удар! >
«Регинэ фурорем» ударил открытым кулаком в шею вражеского титана, вверх, в соединение между головой и туловищем, вверх, в переплетение кабелей и силовой проводки. Он сжал руку со вспышкой молнии и дёрнул назад. Голова вражеского титана и половина верхней части туловища оторвались. Вспыхнул огонь желчного цвета. Кровь хлынула в рану, пузырясь изнутри. Его ноги задрожали, наполовину вырвавшись от грязи, словно эхо воли внутри по-прежнему вело его. «Регинэ фурорем» не стал дожидаться, пока враг падёт. Он ударил в рану от своей первой атаки, продолжая сжимать голову врага. Вражеский титан взорвался неровным пламенем. Неисправные плазменные трубопроводы разорвались. Энергия, продолжавшаяся накапливаться в остановившемся сердце его давно умершего реактора, вырвалась наружу. Вихрь осколков и плазмы разбил едва успевшие сформироваться пустотные щиты «Регинэ фурорем». Тетракаурон почувствовал, как разрушаются слои защиты, но это ощущение прошло, когда его титан и команда взревели от гнева и победы.
Тетракаурон вырвал разум из спирали горения и направил его по сенсорам и ноосферным связям к своим силам. Все машины вели бой, большинство находились в очень тесном контакте с мёртвыми титанами, которые поднялись с земли. Подходили новые, рваное стадо машин приближалось, оружие пыхтело шипящими снарядами и пузырями плазмы. Ноосферная связь с другими машинами была забита ошибками и призрачными изображениями. Вспышки огня, звуки тревоги и титаны, падавшие под не принадлежавшим Терре небом, промелькнули перед его взором.
< Попадание, верхний сектор брони, > отправила Дивисия.
< Ксета? >
< Реакторы неустойчивы. Скрап-код в периферийных системах. Враждебные и повреждённые воплощения данных в нескольких диапазонах связи. >
< Выключи их! >
< Я выполняю эту задачу, принцепс, но они не используют шифры вражеского кода. Они передают панихиду. Дисгармонично. Широкий спектр. Максимальный охват. Благословенные подсистемы наших машин впустили их раньше, чем мы смогли их отключить. >
< Как? >
< Они не имеют отношения к кодовому языку вражеского легио. Они наши. Они кричат нашими голосами. >
Расстояние от стены до врага: 113 километров.
ДВЕНАДЦАТЬ
Рай
Сыны Калибана
Угент Сай
Восточно-финикийские пустоши
— Что мы делаем? — Кранк задавал один и тот же вопрос весь последний час. Олл каждый раз давал лучший из возможных ответов, но не был уверен, что он подходил.
— Мы пытаемся найти Джона, — снова сказал Олл. — Без него я не знаю, куда нам идти дальше. К тому же он в беде.
— Серьезной? — спросил Рейн.
Олл кивнул. Он все так же не отрывал глаз от своих ног или спин людей перед собой. Чем ближе они подходили к улью, тем сложнее становилось не смотреть на него. Каждый раз, как он позволял мыслям отвлечься от того узкого направления, на котором сосредоточился, оказывалось, что он смотрит на улей. Этот спиралевидный комплекс из узких башен и мостов был ярче, чем должен быть. Солнечный свет рассыпался на радуги и солнечные узоры, отражаясь от полированного металла и кристаллических куполов.
Остальная толпа не пыталась отвести взгляд. Все они таращились вперед. Некоторые из них плакали. У некоторых слезы были розовыми от крови. От толпы пахло потом, жженым сахаром и мясом. Некоторые люди безостановочно говорили, словно шли в каком-то другом месте, нежели раскаленные пустоши. Раздавались взрывы хохота, иногда песни, иногда вопли. Были те, кто падали: мужчина, споткнувшийся и поскользнувшийся, его лодыжку сломали те, кто шел следом, он вопил от боли, что никогда не доберется до рая, рыдая и волоча себя по земле. Другой, видимо, умер несколько дней назад, его одежда зацепилась за одежду других, и они тащили его, не замечая этого.
Когда-то они, видимо, были беженцами, но теперь толпа превратилась в нечто иное. «Пилигримов, — подумал Олл, — пилигримов, которые думали, что идут в рай и возможно были правы».
Серьезная проблема… Олл был уверен, что они уже увязли в ней, и дальше будет только хуже. Это должно было случиться, спуск в Аид, в Лабиринт со зверем… От него не уклониться, и путь только один: вперед, в Лабиринт, с надеждой, что выйдешь с другой стороны.