— Не совсем потерялась, ведь так? — сказал он. — Даже здесь.
Она тоже улыбнулась.
— Я понятия не имею, где это мы. Я думала, мы каким-то образом вернулись в пространство разлома, но это не так. Ощущения другие, хуже. Как…
— Как будто тебя пытаются задушить мягкостью, — закончил Олл. — Да, боюсь, я привел нас в плохое место. На самом деле, очень плохое место.
— И что это такое?
Он посмотрел на листья, цветы и падающую воду, и затуманивающую свет пыльцу, и подумал обо всех именах и путях, которые сменила эта идея, губительная, искушающая, истина о которой только просачивается в места, где истории устарели.
— Рай, — ответил он.
Магнификан
— Мы должны остановиться, по крайней мере, на некоторое время.
Шибан оглянулся на Коула. Мужчина потел, немного покачиваясь. Младенец на его руках спал, маленькая ручка виднелась над складкой джутовой ткани, ставшей перевязью. Она пахла испражнениями. Как и мужчина. По оценке Шибана это было хорошо. Испражнения означали, что пищеварительная система и почки функционируют и не отвергают нестандартную пищу, которой кормили ребенка.
— Там, — сказал Шибан, указав пальцем на дугу балок и изъеденного металла, выступающую из слоя пепла. — Это даст укрытие, и там есть трубы, идущие под поверхностью.
— Вода? — предположил Коул.
— Увидим.
Он направился вперед, пробежав глазами по тому небольшому участку земли, который видел. Их окутал плотный влажный туман, превратив дневной свет в дымку, а объекты вдали стали призраками, которые исчезали и никогда не возвращались. От тумана они задыхались, словно шли по дну океана. Вкус, запах, вибрация и звук заменили зрение, как основные чувства. Иногда раздавалась стрельба или прокатывался далекий рокот губящего цивилизации оружия. Уже дважды Шибан слышал поблизости чье-то движение, в пределах двадцати шагов, существа двигались с осторожностью и неторопливостью охотников. Он застывал и давал знак замереть Коулу. В такие моменты младенец всегда молчал, словно понимал, что тишина — это выживание. Оба раза звуки в тумане через некоторое время удалялись, и они продолжали путь. Коул начал говорить, в основном задавая вопросы. Шибану хотелось сказать мужчине соблюдать тишину, но это было бесполезно — слова были связью этого человека с миром, который он понимал.
— Поэзия начинается с разговора, — говорил Есугэй. — А разговор — это тень внутреннего духа.
Поэтому он позволил человеку говорить и продолжил путь. Более всего его терпение испытывали вопросы.
— Вы видели Преторианца? — спросил Коул.
— Да, — ответил Шибан, продолжая идти.
— Вы были рядом с ним?
— Несколько раз.
— Он говорил с вами?
— Да.
— Правда?
— Да. Я разговаривал с лордом Дорном, с Сангвинием, с моим Ханом, с лордом Гиллиманом и… — Он почти назвал имена Магнуса Красного, Фулгрима и Гора Луперкаля.
— Да? И… кем?
— Другими, — сказал Шибан.
— А…
Они прошли следующие несколько шагов в тишине. Шибан не мог не думать о Есугэе, довольно улыбающемся.
— Думаю, я предпочел бы стервятников… — пробормотал он. Боль уменьшилась до постоянной ноющей ломоты в каждой части тела.
— Простите? — спросил Коул.
— Стервятники, спутники странника. На Чогорисе мы говорим, что когда чей-либо дух одинок, его всегда сопровождают спутники. Иногда всадник оказывается разделенным с собратьями или решает ехать в одиночку, за горизонт. Не важно, почему или как далеко он зашел, спутники присоединятся к нему, путешествуют с ним, пока он либо не найдет путь обратно, либо не ускачет за равнину мира. Они говорят мудрые правдивые слова и помогают страннику оставаться верным себе. — Шибан взглянул на Коула. — Они обычно выглядят, как птицы.
Коул нахмурился.
— Хотите сказать, что я… что мы, как птицы-падальщики, которые следуют за потерявшимися людьми, которые умирают?
Шибан поднял брови, от движения лицевых мышц в череп впились раскаленные иглы.
— Я хочу сказать, что ты слишком много говоришь.
По-прежнему хмурый Коул открыл рот. Шибан ждал очередного вопроса, но мужчина поднял голову, настороженно глядя вверх и в сторону.
— Ветер меняет направление, — сказал он.
Тогда и Шибан почувствовал это. Дуновенье холодного воздуха коснулось кожи лица. Как он это пропустил, а человек заметил?
Он остановился, повернувшись в направлении, куда смотрел Коул. В этот момент ветер усилился. Шинель Коула развевалась и хлопала. Пыль с шелестом заскользила по земле. Шибан вздрогнул, по телу прокатилась тревога вместо облегчения, которое должен был принести прохладный ветер. Он уловил дуновение воздуха, почувствовал в нем сырой застой, запах запертой могилы.