Через несколько недель на Таити прибыл премьер-министр Жорж Помпиду. Впервые Французская Полинезия принимала столь высокопоставленного гостя, а причиной визита, разумеемся, было военное значение, которое приобрела эта колония. Выступая в Территориальной ассамблее, Помпиду напирал на то, какими богатыми и счастливыми станут все на Таити, работая на военных и продавая им всевозможные товары. Правда, под конец он коснулся и проблемы китайцев — «сложного и щекотливого вопроса, потребовавшего основательного изучения и нового смелого подхода». Когда же представил результаты размышлений, на которые правительству потребовалось полгода, они вылились в следующее краткое заявление:
«Прежде всего нам в этой связи не следует забывать, сколь почетно быть французом. Французское гражданство, естественно, принадлежит нам, французам по рождению, все прочие должны его заслужить. Но ведь всем нам известно, что в Полинезии много китайцев, которые своим усердием, трудом и разными деяниями вполне заслужили право получить французское гражданство. А потому правительство постановило впредь автоматически предоставлять французское гражданство всем желающим из числа китайцев в Полинезии — разумеется, при условии, что каждый отдельный случай будет изучен на месте органом, действующим под наблюдением губернатора Грима. Таким образом, его суждение будет решающим, и, если оно окажется положительным, гражданство будет автоматически предоставлено».
Проще говоря, отсюда вытекало, что отныне губернатор самолично, по своему произволу, не опираясь ни на какие законы или указы, будет решать, кто из китайцев достоин быть французским гражданином. Французское правительство еще раз полностью игнорировало мнения и пожелания избранников полинезийского народа.
15. УДАРНЫЕ СИЛЫ В ДЕЙСТВИИ
Хотя французские ударные ядерные силы еще были в зародыше и не играли никакой военной роли, они тем не менее уже могли причинить немало зла ни в чем не повинному гражданскому населению Французской Полинезии. Особенно потому, что они так быстро завладели островами. Ныне, много лет спустя, когда ядерные испытания проводят не торопясь, без оглядки на сроки, трудно понять, зачем понадобилась такая спешка с созданием баз и присылкой тысяч технических специалистов и военных. Тем более что Франции тогда, как и теперь, никто всерьез не угрожал. Безрассудная гонка, десятикратно усугубившая все проблемы, объясняется предельно просто: де Голль единолично решил, что первый атомный взрыв в Полинезии должен быть произведен уже в 1966 году.
Два атолла — Моруроа и Фангатауфа, избранные генералом Тири для ядерных испытаний, расположены в юго-восточном углу архипелага Туамоту. Они числились по разряду казенных земель и по действующим законам могли быть проданы или сданы в аренду только Территориальной ассамблеей, а она наотрез отказывалась вести переговоры с военными. Губернатор то угрожал, то сулил огромные прибыли, но дело не двигалось с места. Военные, разумеется, не очень-то считались с ассамблеей. У них был приказ Парижа побыстрее обосноваться на островах и приступить к работе, а приказы существуют для того, чтобы их выполнять. Споры о деньгах и параграфах военных не касались. Возможно, именно отсутствие каких-либо письменных соглашений объясняет, почему они с самого начала чуть-чуть напутали с наименованием одного из островов. Они называли его Муруроа, тогда как правильно — Моруроа.
Как и все коралловые атоллы, Моруроа и Фангатауфа представляют собой цепочку островов, нанизанных на окаймляющий лагуну риф словно бусины на нитку. Самый большой из островков не превышал нескольких сот метров в длину и ширину. В рифе Моруроа есть проход, позволяющий достаточно крупным судам заходить в лагуну, которая служит надежно защищенной гаванью. Риф Фангатауфы окаймляет лагуну сплошным кольцом. Поскольку лишь Моруроа располагал естественной гаванью, первые отряды рабочих были направлены туда. При дневной температуре 35 и ночной 25 градусов вполне можно было жить в палатках и готовить пищу в установленных под пальмами полевых кухнях. Для начала требовалось построить аэродром с полосой 2200 метров и причал. Как только все сделали, были доставлены специальные войска и гражданские техники. Одновременно для инженеров и офицеров прибыли три плавучие гостиницы с кондиционером — бывшие пассажирские суда, в которых больше не было нужды на линии между Францией и Алжиром, поскольку деколонизация Северной Африки свершилась.
Все было готово для строительства главного сооружения— пятнадцатиметровой бетонной башни со стенами шестиметровой толщины для защиты наблюдателей и приборов во время взрывов. По официальным данным, на эту пирамиду смерти ушло 45 тысяч тонн цемента и 16 тысяч тонн железа, а поскольку время не ждало, большую часть стройматериалов доставили из Франции по воздуху. Затем саперы из иностранного легиона пробили взрывчаткой проход в кольцевом рифе Фангатауфы, чтобы и там можно было осуществить такие же работы.
Одновременно с гигантским строительством на Моруроа и Фангатауфе другой коралловый остров в архипелаге Туамоту, Хао, был превращен в постоянную базу для двух тысяч саперов и гражданских техников, главной задачей которых было монтировать ядерные заряды перед самым взрывом. Чтобы ускорить дело, армия подписала контракт с крупными французскими строительными фирмами, и те в рекордно короткий срок (и по рекордно высоким ценам) воздвигли целый городок — казармы, складские помещения и мастерские при аэродроме с полосой 3500 метров. Такая длина полосы, отвечающая международным стандартам, объясняется тем, что аэродром предназначался для челночных рейсов между Хао и Францией, с промежуточной посадкой на острове Мартиника в Вест-Индии.
Разумеется, многотысячный штат надо было снабжать питьевой водой, которой на коралловых островах нет. Единственным решением было строить дистилляционные установки. Продовольствие и всякого рода материалы, естественно, доставлялись из Франции — с другого конца земного шара. Суда и самолеты, занятые транспортировкой людей и снаряжения, нуждались в нефти и бензине — появились цистерны. Неудивительно, что стоимость полинезийских атомных полигонов, первоначально определенная в один миллиард французских франков, в первый же год превысила 2,5 миллиарда. Еще через полгода она уже достигла 6 миллиардов. После этого военные власти перестали публиковать данные о расходах.
В момент оккупации Моруроа и Фангатауфы французскими войсками они были необитаемы. На Хао жило несколько сот островитян; их отгородили от военных забором. Густо населенный Таити следовало бы вовсе избавить от войск и военных сооружений. Да и какие основания посягать на него? Если не считать того, что Таити приятный курорт. Куда как славно отдохнуть здесь после нескольких месяцев тяжелой службы на далеких раскаленных атоллах архипелага Туамоту…
Наиболее привлекательным местом на Таити, конечно же, был Папеэте с его барами, дансингами, кинотеатрами, ресторанами, бильярдными и магазинами. Первыми, как обычно, обосновались на новом месте легионеры. Они живо смонтировали на окраине города самые уродливые во всем южном полушарии казармы из рифленого железа на две тысячи человек. Затем возник почти столь же неприглядный городок на тысячу инженеров и техников. Посреди красивейшей пальмовой рощи разместился штаб с сотнями контор. И наконец, КАЭ построила на морском берегу к востоку от Папеэте множество мастерских, пакгаузов и лабораторий. За какой-нибудь год в городе и вокруг него расселилось около пяти тысяч военных и гражданских специалистов. Без всякой на то надобности и вопреки обещаниям властей не посягать на жилые районы местного населения.