«Нет…» — пронзило его сознание. Он не мог поверить. Как бы ни было странно, он всегда думал, что её смерть будет чем-то, что он сможет предотвратить или хотя бы ослабить. Он был Хранителем Воды. Но теперь эта мысль казалась ему такой наивной.
Его мысли смешивались с горем и отчаянием, и он не знал, что будет с ним, когда она уйдёт. Вода не знает, как остановить смерть. И он, Хранитель Воды, тоже не знал.
Глава 24
Хранитель Вселенной
Морвейн оказалась в абсолютной тишине. Вокруг неё не было ни звуков, ни света, ни ощущений. Всё исчезло — её тело, её мысли, её существование. Она была ничем, пустотой, растворённой в бескрайности, где не существовало ни времени, ни пространства. Это было не похоже на смерть, но и не на жизнь. Здесь не было боли, но и не было облегчения. Она не чувствовала ни страха, ни утраты, ни того, что когда-то переживала.
Словно её сознание поглотила неведомая тьма, некая бездна, в которой она просто была. Существование потеряло смысл. Не было ни прошлого, ни будущего. Всё стало неважным. Мир, который она знала, исчез. Она была лишена чувств и желания.
В этой пустоте не было ни светлого, ни тёмного. Ни хорошего, ни плохого. Лишь холодная бездушная тишина. Морвейн даже не могла вспомнить, как попала сюда. Это не было болезнью, не было страдания. Это было пустым, нейтральным состоянием. Как будто её больше не существовало в том смысле, который она знала.
Но в этой тишине, в пустоте, где не было ни ответов, ни надежды, где не было ни жизни, ни смерти, она ощутила что-то слабое, едва уловимое — нечто, что не позволяло окончательно поглотить её. Это было ощущение… привязанности? Или, возможно, голос? Что-то знакомое. Крохотная искорка среди этой бескрайной пустоты.
Трудно было понять, что именно это было. Но она чувствовала это. И хотя вокруг неё не было ничего, что могло бы её утешить, хотя сама идея возвращения казалась далёкой и несбыточной, что-то внутри неё не давало окончательно уйти.
Но вдруг раздался голос. Он казался ей знакомой. Будто она всю жизнь ее слышала, от утробы матери до смерти.
Голос был слабым, но глубоким, словно эхом проникал в самую суть её бытия. Это был не просто голос, это была сила, которая проникала в её сознание, словно свет, проникающий сквозь тьму. Он исходил откуда-то издалека, но ощущался прямо в её внутреннем мире, в этом пустом, лишённом всего пространстве.
«Маленькая Морвейн… Ты первая,» — звучало в её голове, как неуловимый шёпот, который ощущался каждым её атомом. «Первая за долгое время, кто собрал все благословения. Первая, кто готова встретиться с вечностью.»
Морвейн не могла понять, откуда берётся этот голос, но она чувствовала, как его слова проникают в её душу. Она вспомнила каждую трудность, каждый шаг, каждый момент боли и сомнений, каждый момент, когда она теряла что-то или кого-то, но всё равно двигалась вперёд. Эти слова были как подтверждение того, что её страдания не были напрасными.
«Ты стоишь на пороге… Пороге Вселенной,» — продолжал голос. «Только тот, кто пройдет через все испытания, получит моё благословение. И ты, маленькая Морвейн, стала первой, кто заслуживает его.»
Морвейн почувствовала, как её сознание наполняется светом, как будто сама Вселенная наблюдала за ней, оценивая, испытывая её. В этой бездне пустоты она впервые почувствовала силы, которые были выше, чем её собственные. Это было не просто благословение — это было величие, которое могло разрушить её. Или дать ей новую жизнь. Или одно, или другое.
«Ты должна выбрать,» — сказал голос. «Ты можешь остаться здесь, в пустоте, в тени, в отсутствии всего. Но если ты решишь вернуться… я дам тебе то, что никогда не было дано никому.»
Морвейн почувствовала, как её тело снова начинает ощущать тяжесть, её мысли начинают собираться, а её сердце… её сердце начинает биться. Всё возвращается к ней. И теперь она знает, что должна сделать выбор.
«Если ты выберешь возвращение,» — продолжал голос, — «ты станешь частью Вселенной. Не просто частью её силы. Ты будешь тем, кто возродит её, кто даст ей новую жизнь. Но взамен ты отдашь часть себя. Ты перестанешь быть просто человеком, но будешь больше, чем это. Ты будешь частью мира и времени, частью этой бескрайней реальности.»
Морвейн ощутила страх. Она всегда хотела только спасения, а не силы. Она не хотела становится тем, на плечи которой возложат такую ответственность.