Морвейн обессилено опустилась на его грудь. Она чувствовала, как он дрожит под ней. Его тело — как тетива, натянута до предела. И всё это ради неё. Он ждал. Терпел. Покорялся.
Она поднялась на локтях. Каэль раскрыл глаза, и она увидела в них огонь, жажду, преданность… и отчаяние.
Морвейн сжала мышцы таза, все еще ощущая его внутри. Он застонал, запрокинув голову.
— Смотри на меня, — приказала она. И наклонившись, перед тем как поцеловать, прошептала ему прямо в губы: — Пора.
И в следующий миг он сдавленно закричал. Он разрядился в нее. Морвейн сжимала его, пока он не выдохся полностью. Только тогда медленно поднялась и легла рядом, прижимаясь к его боку.
Он лежал с полуопущенными веками. Обессиленный, но абсолютно довольный. Морвейн провела ладонью по его груди ласково и заботливо.
Некоторое время они просто лежали. Только звук дыхания и тихий стук сердца.
— Ещё жив? — спросила она, приподняв бровь и легко царапнув его ногтем.
— Почти. Я не против умереть вот так. Под тобой, и в удовольствии, — усмехнулся Каэль.
— Ты же не уйдешь от меня даже после смерти, — рассмеялась Морвейн, прикрыв глаза. Усталость понемногу начал накрывать. — Поймаю тебя призраком.
— О, я на это надеюсь, — сказал дроу, целуя жену. — Спи, моя милая госпожа.
Бонус 4. Маленькое чудо
Морвейн вышла из дома, прикрывая за собой дверь, и остановилась. Райнар сидел на крыльце, расставив ноги и положив локти на колени. Он был сосредоточен. В руках у него сверкал нож, которым он методично затачивал клинок короткого меча. Солнечные лучи скользили по стали, пробегая по острому лезвию.
Он даже не посмотрел на Морвейн, но она знала, что он её заметил. Райнар вообще замечал всё.
Морвейн склонила голову набок, рассматривая его.
— Ты что, сторожевой пёс?
— Нет.
— Тогда почему ты сидишь у моего дома, точишь меч и выглядишь так, будто прикажешь мне вернуться внутрь?
Райнар продолжил свою работу, не поднимая взгляда.
— Привыкаю к местности. Следы утром видел. Чужие.
Морвейн сузила глаза.
— Разбойники?
— Не думаю. Но лучше быть осторожнее.
Он наконец посмотрел на неё, оценивая её взглядом, в котором смешались привычная суровость и что-то ещё — почти незаметное, но цепляющее.
— Ты куда собралась?
— Не твоё дело.
Райнар хмыкнул, вернул внимание к мечу и спокойно сказал:
— Если тебя убьют, будет неудобно объяснять Лиандеру.
— То есть тебе лично не жалко будет, но объяснять лень? — Морвейн закатила глаза.
Райнар не ответил, но уголок его губ дёрнулся.
— Ладно. Если ты уже тут, может, просто посидим молча? — произнесла Морвейн тяжело опускаясь на крыльцо, едва сдержав недовольное ворчание.
— Ты не мог бы подвинуться? — пробормотала она, устраиваясь удобнее.
Райнар не двинулся ни на сантиметр, но бросил на неё внимательный взгляд.
— Тяжело?
Морвейн откинулась назад, прикрывая глаза.
— Не то слово.
Райнар кивнул, словно что-то для себя подтверждая. Некоторое время он продолжал точить клинок, сталь мягко поскрипывала, заполняя тишину.
— Ты не должна так много ходить.
Морвейн фыркнула.
— И что, сидеть на месте? Ждать, пока вы все начнёте относиться ко мне как к фарфоровой кукле?
Райнар пожал плечами.
— Я уже отношусь.
Морвейн открыла глаза и повернула голову к нему.
— Ты серьёзно?
— Я не хочу, чтобы ты рисковала, — спокойно ответил он.
Она несколько секунд смотрела на него, затем медленно улыбнулась.
— Ты волнуешься.
Райнар вернул взгляд к мечу.
— Лиандер убьёт меня, если с тобой что-то случится.
Морвейн усмехнулась, но что-то тёплое шевельнулось у неё в груди. Она наклонилась к нему, насколько позволял живот, и тихо сказала:
— Спасибо, Райнар.
Он не ответил, но лёгкое движение в уголке его рта выдало больше, чем любые слова.
Морвейн лениво посмотрела на ветви яблони, раскинувшейся перед крыльцом. Зрелые плоды покачивались на ветру, выглядя до обидного сочными и аппетитными. Она вздохнула, не двигаясь с места.
— Райнар, принесешь мне яблок?
Райнар не оторвался от своего меча.
— Я не твой муж, чтобы выполнять приказы.
Морвейн закатила глаза.
— Ну да, конечно. А когда ты вытаскиваешь меня из передряг, это тоже не потому, что ты обо мне заботишься, а просто… что? Привычка? Рабочий инстинкт?