Он сделал небольшую паузу, будто собираясь с мыслями, а Морвейн слушала, внимательная и нежная, как будто каждое его слово было драгоценностью.
— Мой отец был воином, — продолжил Грэйв, его голос стал немного горьким, — он защищал наше племя от угроз, и учил меня, что честь и верность семье — это основа жизни. Вместе они всегда были оплотом для меня, даже когда мир вокруг казался жестоким и непредсказуемым.
Морвейн тихо кивнула, чувствуя, как в его голосе слышится и любовь, и боль утраты. Грэйв взглянул на неё, и его глаза, обычно такие строгие, смягчились:
— Но жизнь сложилась так, что я оказался один. Я искал свою истинную пару, чтобы вернуть хоть немного того тепла, которое дарила мне моя семья. И теперь, когда я встретил тебя, я вновь почувствовал, как сердце может биться от любви.
Его слова прозвучали искренне, но в них чувствовалась и тонкая печаль по прошлому. Морвейн тихо произнесла:
— Твои воспоминания так трогательны, Грэйв. Я никогда не знала, что ты испытал столько боли и любви одновременно.
— Да, — ответил Грэйв, склоняя голову. — Мои родители дали мне все, что у них было, даже если пришлось отказаться от многих вещей ради безопасности племени. Эти уроки я ношу в себе до сих пор. Они научили меня, что семья — это не только кровь, но и те, кто остаются рядом в трудные времена.
Морвейн ощутила, как её собственное сердце сжимается от сочувствия и понимания. В этой интимной беседе, у камина, они оба находили утешение в воспоминаниях и надежде на будущее, даже если прошлое оставляло после себя шрамы.
— Я рада, что ты поделился со мной, — тихо сказала она.
Грэйв слегка улыбнулся, и его глаза на мгновение смягчились:
— Возможно, моя судьба теперь — не забывать о том, кем я был, и тем, кем могу стать, если найдется кто-то, с кем можно разделить это тепло.
Так, в тихом разговоре у камина, между огнём и тенями прошлого, их души соприкоснулись, оставляя за собой нежное чувство доверия и понимания. Морвейн слушала истории Грэйва, а он, в свою очередь, смотрел на неё с нежной тоской, обещая, что, несмотря на все испытания, их путь может стать светлее, если они будут идти вместе.
— Мне очень хочется искупаться… освежиться после всего. — неожиданно произносит Морвейн.
Грэйв мгновенно отозвался. Он пошёл к деревянной бане и аккуратно поставил её у окна, где мерцал лунный свет.
Вскоре воздух наполнился ароматом горячей, теплой воды, и Грэйв, наблюдая за Морвейн, мягко произнёс:
— Я могу помочь тебе принять купание, если хочешь.
Его голос звучал заботливо и искренне, но Морвейн, слегка смущённая этой нежностью, отрицательно покачала головой.
— Нет, спасибо, Грэйв. Я предпочту сделать это сама, — сказала она, стараясь сохранить независимость, которую так ценит в себе.
Оборотень лишь тихо кивнул, понимая, что её желание сохранить личное пространство важнее его попыток помочь. Он тихо покинул дом. Не желая смущать её своим присутствием, он вышел на улицу, оставив её уединённой в теплоте деревянной ванны.
Морвейн наслаждалась моментом, погружённая в тёплую воду, которая мягко обволакивала её тело, унося последние остатки усталости.
Но вдруг она ощутила что-то странное: лёгкое, почти невесомое поглаживание по её ногам. Сначала ей показалось, что это игра воображения — как будто сама вода вдруг ожила, превратившись в нежные прикосновения. Волны, казалось, искривлялись и двигались так, словно стремясь ласкать её кожу, оставляя по ней прохладные следы, будто чьи-то невидимые руки играют с ней.
Морвейн приподняла голову, её глаза широко раскрылись от удивления, когда перед ней медленно возник силуэт, будто сотканный из самой стихии. Из теплой воды, рядом с ней появился Хранитель Воды. Его обнажённое тело мерцало в лунном свете, капельки воды, словно бриллианты, медленно стекали по его плечам и животу.
Внезапно осознав и свою наготу, Морвейн быстро подняла руки, пытаясь прикрыть своё тело.
— Ты, настоящий извращенец! — резко воскликнула она, её голос дрожал от смущения и ярости. — Как можно так появляться, когда девушка голая?
Хранитель Воды лишь усмехнулся, его насмешливый тон звучал мягко и одновременно вызывающе:
— Ну, моя дорогая, неужели я так сильно смущаю тебя своим появлением?
— Конечно!
— Ах, если бы мне хватило одного твоего поцелуя, может, я и перестал бы появляться так неожиданно, — подмигнул девушке он, и стал приближаться.
— Нет! Не смей, — начала раздражаться Морвейн. Она хотела спокойно помыться, а не эти игры.
— Хорошо, я буду держаться на расстоянии, — смиренно поднял руки Хранитель и откинулся на противоположный борт ванны. — Тогда позволь мне увидеть тебя. Не прикрывай своё великолепие, Морвейн.