Второй палец проник с трудом, растягивая узкое пространство. Пот протек по вискам Хранителя. Чтобы как-то отвлечься от этих ощущений соблазна, он взял Морвейн за волосы на затылке и заставил ту смотреть ему прямо в глаза. Но затуманенный взгляд девушки только сильнее бил по его желанию. — Ты меня убиваешь… — простонал он. Хранитель добавил еще один палец, не отрывая взгляда от нее. Морвейн застонала ему в губы и он почувствовал, как его воля трескается, готовая вот-вот разбиться. Тогда этой девушке, что посмела свести его с ума, сильно не поздоровится. Он был готов проглотить ее, унести в самые глубины океана, чтобы ее даже солнечные лучи не посмели касаться.
Бедра Морвейн начали сами двигаться, прося еще больше. Она уже не соображала, кто она и где. Это было и не важно, сейчас весь ее мир сомкнулся на Хранителя. Она требовательно промычала, что мужчина больше не смог сдержаться.
Вода окутывала их, создавая иллюзию безграничности, но всё, что чувствовала Морвейн, — это его руки, горячие, жадные, но в то же время удивительно нежные. Он проводил пальцами по её спине, вниз по изгибу талии, заставляя её выгибаться навстречу, искать большего.
Нечто твердое, горячее касается ее лона. Она замирает, обняв мужчину за шею и вглядывается в глубины его глаз. Там она увидела тихое и спокойное море, бушующий водопад, и безжалостные воды океана. И в момент, когда Хранитель проник в ее тело, она даже не поняла это. Она была будто не здесь. Утонув в его глаза, она мирно покачивалась на поверхности воды, чувствуя, как они нежно обволакивают ее. Этот миг единения была словно нечто большим, чем утоление желания и жажды тела, они будто проникли в душу друг другу.
Их тела двигались в такт, подчиняясь ритму воды, будто сама стихия стала их союзницей. Морвейн терялась в ощущениях, чувствуя, как он наполняет её собой, как их дыхание смешивается, сливаясь в едином порыве.
Её имя срывалось с его губ — хрипло, почти молитвенно. Его руки крепче сжимали её, словно он боялся, что она растворится в воде, исчезнет, если он хоть на мгновение ослабит хватку.
Но Морвейн не собиралась исчезать. Она отвечала ему, тянулась к нему, раскрывалась перед ним, отдаваясь каждой эмоции, каждому движению. Между ними не осталось границ — только тепло, огонь и ослепительное ощущение абсолютного единства.
Он дышал тяжело, с хрипотцой, будто боролся сам с собой, но уже проиграл эту битву. Каждое движение давалось ему с трудом, не от усталости, а от силы сдерживания, от желания продлить этот момент, удержать её, раствориться в ней полностью.
— Морвейн… — его голос был низким, пропитанным жаром. Он произнёс её имя, как заклинание, как молитву, как единственную истину, существующую в этом мире.
Её пальцы сжимались на его спине, а он проводил руками по её телу, будто запоминая каждый изгиб, каждый вздох. Их дыхание смешалось, превратилось в единый рваный ритм.
— Ты… — он оборвался, закрыв глаза, прижавшись лбом к её виску. — Ты сводишь меня с ума…
Мир вокруг сузился до мгновения, до их тел, сплетающихся в воде, до тепла, обжигающего сильнее пламени. Последний рывок — и всё взорвалось вспышкой ослепительного света. Он глухо застонал у неё в шее, пряча лицо в её волосах, вдыхая её запах, крепко удерживая её в своих объятиях, словно не собирался больше отпускать.
Их сердца бешено колотились в унисон, и только вода оставалась тихим свидетелем их слияния.
Он долго не отпускал её, удерживая в своих объятиях, пока дыхание не стало ровнее. Его губы скользнули по её виску, оставляя тёплый след.
— Теперь ты моя… — прошептал он хрипло, будто эти слова были клятвой.
Он провёл ладонью по её спине, накрывая своим теплом, будто боялся, что она исчезнет. Затем, чуть усмехнувшись, добавил:
— Или, может, это я теперь твой?
Он прижался губами к её плечу, задержался там на миг, наслаждаясь её близостью, и прошептал уже тише, почти нежно:
— Как ты это сделала со мной, Морвейн?
Морвейн глубоко вздохнула, ощущая, как его дыхание касается её кожи. Она не могла сразу ответить — слишком многое обрушилось на неё в этот момент. Её сердце всё ещё билось бешено, и казалось, что границы между ними стёрлись.
Хранитель Воды чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде не было ни тени сожаления — только жгучее удовлетворение, властность и что-то новое, почти пугающее в своей глубине.
— Ты потрясающая, — тихо произнёс он, проводя пальцами по её влажным волосам.