Морвейн кивнула, вытирая влажные пряди волос.
— Да. Он — оборотень. Для них это важно.
Хранитель Воды склонил голову, словно обдумывая её слова. Затем его губы тронула едва заметная улыбка, но теперь в ней не было лёгкости — только холодный расчёт.
— Значит, он считает тебя своей?
Морвейн выдержала его взгляд.
— Это не просто его решение. Он чувствует меня как нечто родное и близкое, я ему предначертана судьбой, — повторила она слова оборотня о их связи.
— Забавно. Но мне нет дела до его чувств.
Он вытянул руку, чтобы коснуться ног девушки, но Морвейн отпрянула. Тогда он лишь хмыкнул.
— Пусть держится подальше, если хочет жить, — сказал он холодно. — Я не привык делить то, что мне интересно.
Морвейн сощурилась.
— Ты забываешь, что я не твоя.
Хранитель наклонил голову, разглядывая её с легкой насмешкой.
— Возможно, пока, — протянул он. — Но даже если ты этого не осознаешь, вода всегда оставляет след на том, чего касается.
Он тоже встал, откинув назад длинные мокрые волосы.
— Передай своему тигру, что я великодушен. Пока. Если он умный, пусть останется в стороне. В противном случае я сам лично займусь его устранением.
Хранитель Воды не стал больше спорить. Вместо этого он резко притянул Морвейн к себе, не давая ей отстраниться, и накрыл её губы своими. Поцелуй был дерзким, уверенным, но в нём чувствовалась и насмешка — как будто он делал это исключительно ради собственного удовольствия, зная, что сведёт её с ума этим поступком.
— Талассарион, — прошептал Хранитель в уши девушки свое имя. Имя, которую знали немногие. Но мужчине вдруг захотелось, чтобы именно эта девушка знала. — Можешь обращаться ко мне так. Или «любимый» лучше?
Морвейн ахнула, толкнув его в грудь, но Хранитель уже отстранился, усмехаясь. Вода вокруг заколыхалась, подчиняясь его настроению.
— Теперь можешь скучать, — сказал он с самодовольной улыбкой.
Морвейн смотрела на него, раскрасневшаяся от смущения и раздражения. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и процедила:
— Уходи скорее.
Хранитель усмехнулся ещё шире, совершенно довольный собой, и, не говоря больше ни слова, растворился в воде, оставив после себя лишь лёгкую рябь на поверхности.
Глава 14
Ревность
Грэйв возвращается домой и сразу ощущает что-то странное. В воздухе витает едва уловимый запах воды, свежести и чего-то ещё, чего в его доме раньше не было.
Он заходит внутрь и видит Морвейн. Она выглядит иначе — её глаза сияют, дыхание чуть сбившееся, а на коже остался едва заметный румянец. Грэйв хмурится, оглядывает комнату и подходит ближе.
— Ты купалась, — скорее утверждает, чем спрашивает он, но в голосе звучит напряжённость.
Морвейн отводит взгляд.
— Да, ты ведь сам подготовил для меня ванну.
Грэйв вглядывается в её лицо, ловит её запах — и что-то внутри него рычит. Запах воды, чужой магии, едва заметный оттенок чего-то чужого на его паре.
Он сжимает кулаки.
— Ты была не одна.
Это не вопрос.
Морвейн резко поворачивается к нему, на её лице раздражение.
— Что? — Она хмурится. — С чего ты взял?
Грэйв медленно делает шаг ближе, наклоняется, обнюхивает воздух рядом с ней, а затем пристально смотрит в глаза.
— Я чувствую, — рычит он, его голос становится чуть ниже. — Кто-то был с тобой.
Морвейн чувствует, как внутри всё холодеет. Конечно, оборотни — это не люди. Их чувства острее, инстинкты сильнее. Он действительно мог почувствовать присутствие Хранителя.
— Не твоё дело, — спокойно отвечает она, но губы сжимаются в тонкую линию.
Грэйв опасно щурится.
— Моё.
Морвейн скрещивает руки на груди, но Грэйв внезапно хватает её за запястье, подтягивая ближе.
— Ты моя пара, — его голос низкий, вибрирующий. — А я не потерплю чужого запаха на тебе.
Морвейн вырывает руку, её глаза сверкают от гнева.
— Ты ведёшь себя как собственник, хотя я тебя ни о чём не просила.
Грэйв молчит, его грудь тяжело вздымается. В нём борется инстинкт — он хочет метить свою пару, хочет оставить на ней свой запах, чтобы никто другой не смел даже думать о ней. Но она — дикая, свободная. Её нельзя загнать в клетку.
Он отступает, но голос звучит твёрдо:
— Я найду его. И поговорю.
Морвейн чувствует, как по её спине пробегает неприятный холодок.
— Найдёшь и поговоришь? — Она хмурится. — Ты сейчас серьезно?
Грэйв не отвечает, но его взгляд становится темнее, тяжелее. В нем читается молчаливое обещание.
— Он тебе ничего не сделал, — продолжает Морвейн, чуть повысив голос. — А даже если сделал, это не твоё дело.