Но думал я в основном об одной, особой рабыне. Если бы она принадлежала мне, размышлял я, то я оставил бы ее Альциноей. А что, хорошее имя. Тем более что это, на мой взгляд, вполне уместно для женщин Ара или, по крайней мере, для самых красивых из них, тех, что только и достойны быть рабынями таких мужчин, как те, которые рождаются на Косе.
Безусловно, можно было хорошо заработать, доставив ее в Ар. И я задавался вопросом, будет ли она стоить больше в ногах мужской постели.
Я предположил, что это будет зависеть, прежде всего, от мужчины и решил, что мне стоит уделить этому вопросу некоторое внимание, после чего, слабый и опечаленный, провалился в забытье.
Очнулся я от оглушительного, устрашающего треска. Звук был подобен внезапному раскату близкого грома. Первой мыслью было, что корабля больше нет. Тасса добилась своего. Она подняла судно и раздавила его в своем могучем кулаке. Я был уверен, что еще немного и огромный корабль начнет тонуть, а по его помещениям, снося все на своем пути, круша деревянные конструкции понесется ледяная вода. Внезапно меня охватил еще больший испуг, я увидел пустую колбу песочных часов. Я проспал свою вахту! Меня не разбудили. За невыход на вахту запросто могли выпороть змеей. Такое наказание могли выдержать далеко не все мужчины, многие умирали под этим страшным кнутом. Бывало, что виновного в таком проступке выбрасывали за борт. Но почему никто не пришел за мной, не позвал, не потряс за плечо, не постучал в двери? Неужели столь многие дезертировали? А может предыдущая вахта, обезумев от голода, в полном составе ушла по льду? В следующий момент я услышал громкие крики, слившиеся в многоголосый вопль. Происходящее с трудом доходило до моего, затуманенного голодом сознания. Постепенно, собирая воедино клочки разбегавшихся в разные стороны беспорядочных мыслей, страхов и звуков, прилетавших с разных сторон, до меня начало доходить, что этот крик, скорее, был криком радости. Затем я услышал топот сотен ног, быстро спускающихся по трапам на нижние уровни. Откуда-то донесся гимн Ара, подхваченный множеством голосов, а спустя несколько мгновений им в ответ кто-то затянул удалую песню Коса. Я выбежал из кубрика, не успев толком натянуть свою меховую куртку, делая это уже на ходу, и из последних сил рванул к ближайшему трапу, ведущему наверх, потом к следующему, и так пока не выскочил на открытую палубу. Здесь уже толпились сотни мужчин. Многие теснились на баке, стараясь протолкнуться как можно ближе к форштевню. Я же направился к первой мачте и поднялся на ванты, пока не уперся в ноги тех, кто забрался сюда раньше. Дело в том, что я был не первым, кому пришла в голову эта мысль. Люди внизу на палубе указывали вперед. Лед впереди корабля, настолько далеко, насколько я мог видеть, был покрыт трещинами.
Рука Ожидания закончилась.
Посчитав в уме, я понял, что начался первый день Ен-Кара, первый день месяца Ен-Кара-Лар-Торвис, Весеннее равноденствие, первый день весны.
Мир возродился, начался бы снова.
А еще, прищурившись, я смог разглядеть вдали внезапно выросшую вертикально над водой туманную нить, расширившуюся кверху и рассыпавшуюся призрачным облаком. Там вынырнул кит. А затем еще один. Я услышал, что краснокожие обитатели приполярных районов Гора охотятся на таких монстров со своих кожаных лодках. Затем послышался скрип с левого и с правого борта. Это открывались лацпорты галерных отсеков. За ним последовал скрежет и грохот шлюпбалок. Галеры были спущены на лед, после чего команды принялись толкать их к открывшейся полынье. Через несколько енов я увидел, как с криками радости первую галеру спихнули на открытую воду. На нее тут же поднялись солдаты, вооруженные копьями, к древкам которых были прикреплены длинные лини.
Посмотрев в корму, я увидел на юте небольшую, согбенную фигуру Терсита. Безумный корабел исполнял какой-то лихорадочный танец, то протягивая руки к Тор-ту-Гору, то подходя к борту и, перегнувшись через леер, грозя кулаком Тассе.