На мой взгляд, это не было мудро с его стороны. А ведь на носу корабля даже не были нарисованы глаза, а по выходу в море не были проведены положенные церемонии.
Впрочем, похоже, даже Тасса была не в силах изменить орбиту мира.
Рука Ожидания осталась позади.
Мир возрождался в очередной раз.
Глава 11
Парсит
— Взгляни, — сказал мне Кэбот, протягивая подзорную трубу и указывая на траверз. — Целых четыре!
Мне был знаком этот инструмент Строителей, потому как я был одним из нескольких членов экипажа, кого регулярно отправляли нести вахту наверху, на смотровой платформе. В обязанности наблюдателя входило наблюдать за горизонтом, сообщать о появлении крупной морской живности, но особое внимание уделять поискам земли или кораблей. Безусловно, никаких признаков земли мы не видели с того самого момента, как миновали Хиос, последний в гряде Дальних островов. И как можно было ожидать увидеть здесь парус, ведь мы забрались так далеко в море, дальше, чем когда-либо заходил любой другой корабль прежде, по крайней мере, насколько нам было известно. Безусловно, многие мореходы рисковали выйти за линию Дальних островов, вот только что-то ни один из них оттуда не вернулся. По крайней мере, никто не мог похвастать, что он о таких слышал. Могли ли вообще корабли появиться в Конце Мира? Никто из нас этого не знал, но пани требовали, чтобы на огражденной кольцевым леером платформе на клотике мачты вахтенный находился постоянно, даже ночью. Получалось, что корабли, которые могли бы прибыть из-за Конца Мира, все же могли существовать?
— Тарларионы, — прокомментировал я.
Мы видели таких существ и прежде. Разве что это были необычные тарларионы, отличавшиеся от тех, с которыми мне до настоящего времени, до последних нескольких недель, приходилось сталкиваться.
— Они приближаются, — заметил Кэбот.
Это было впервые, чтобы они подобрались так близко к кораблю. Я решил, что они следовали за нами ради объедков, обычно держась в кильватере, в половине пасанга за кормой большого судна.
Мы не заметили, чтобы рептилии выказывали какого-либо страха перед нами. Впрочем и мы со своей стороны, относились к ним без особой опаски.
Но прежде они никогда не подплывали так близко.
— Смотри туда, — обратил мое внимание Кэбот, указывая вниз.
Под водой я разглядел серебристые блики, словно там мерцали трепещущие огоньки множества свечей.
— Рыба, — сообразил я. — Огромный косяк парсита. Похоже, курс судна пересек косяк, а проход корабля привлек часть особей к поверхности.
Рыба сбивается в стаю для защиты. Хищнику трудно выбрать добычу. Цели мельтешат перед глазами, постоянно сменяя одна другую. Они вспыхивают то здесь, то там, появляются сразу в нескольких местах, сбивая охотника с толку. Кто смог бы выделить одну единственную снежинку во время бурана, или поймать особую крупинку во время песчаной бури в Тахари? Хищник отвлекается и теряется. Пища вроде как окружает его, но стоит ему попытаться сомкнуть челюсти на выбранной жертве, как в следующее мгновение, меньше чем через десятую долю ина ее уже там нет, и вместо нее в разных местах мелькает несколько других. Хищник бросается в массу рыбы, чтобы разбить стаю на части, чтобы затем охотиться на отдельных рыб, однако инстинкт, такой же, как у стайных птиц, заставляет рыб стремительно сбиваться в плотную группу. Охота на стаю, конечно, возможна. Просто при таком количестве рыб в косяке, работает закон больших чисел. По идее стая должна увеличить вероятность выживания каждой отдельно взятой рыбы. Однако сбившаяся в косяк рыба становится уязвимой для сетей рыбаков, ибо в этом случае она представляет хорошо заметную, крупную и медлительную добычу, становясь самой что ни на есть опасной средой обитания.
— Парсит! Парсит! — послышались крики со всех сторон и несколько мужчин, подбежали к фальшборту. Кто-то их моряков от избытка чувств даже подбросил в воздух свою шапку.
Мы уже много раз мы спускали на воду спрятанные внутри корпуса галеры для рыбной ловли. Галеры работали парами, натягивая сети между корпусами. В последнее время, наше беспокойство было связано не столько с провизией, сколько с запасами пресной воды. Те, кто мучимые жаждой пили воду Тассы, в которой растворена соль тысячи рек, от Александры и Воска, до Камбы и Ниоки, быстро умирает в страданиях и безумии. Впрочем, в настоящее время опасность умереть от жажды нам не грозила. Большие бочки, в которые свободно помещался взрослый мужчина, были заполнены едва ли не до верха, а растянутые над палубой паруса, благодаря частым весенним дождям, собирали более чем достаточно воды для тарнов и рабынь.