Глава 12
Вахта на высоте
Промозглая ночь. Пробирающий до костей холод. В редкие перерывы в стене дождя сквозь прорехи в тучах выглядывала Тюремная Луна.
Я стоял на платформе, внутри кольца леера на первой фок-мачте, самой носовой на судне.
В моменты просветления я бросал взгляд на палубу, в сторону основания второй фок-мачты. Там, далеко внизу, можно было различить миниатюрную, одетую в облегающую тунику фигурку, стоявшую у мачты. Ее руки были привязаны над головой, а живот пересекали пять витков веревки, плотно прижимавших ее спиной к дереву. Она имела неосторожность вызвать неудовольствие у свободного мужчины. Несомненно, эта девка быстро научится не повторять подобных ошибок впредь. Ублажать мужчин, это то, для чего она существует.
Днем на палубе было достаточно тепло, и к нашему удовольствию рабыни снова щеголяли в своих туниках. Трудно описать, насколько приятно видеть босую рабыню в тунике или чем-то меньшем. Однако на платформе наблюдателя, может быть довольно прохладно, даже когда внизу люди наслаждаются теплом. Ночью же торчать здесь было, мягко говоря, неприятно. Даже мой плащ не спасал, и я дрожал от холода. Тем более, что с вечера зарядил дождь, и моя одежда к этому моменту промокла насквозь. Еще тяжелее приходилось той несчастной малышке, что была привязана внизу. Она стояла низко опустив голову. Промокшая до нитки реповая ткань ее крошечной туники прилипла к ее телу. А что поделать, ей следовало бы прилежнее учиться быть рабыней.
Насколько я понимаю, я уже ясно дал понять, что не принадлежу к касте Моряков. Одно дело ворочать веслом, или выполнять те или иные работы на судне, и даже быть его боевой компонентой, и совсем другое уметь читать погоду, воду, звезды, прокладывать курс, держать руль в бурном море, обращаться с такелажем и парусами и так далее. Было, конечно, и то, что мне было вполне по силам, например, стоять вахту на верху, что я в данный момент и делал. На каждой мачте, почти у самого клотика, имелась платформа и кольцевой леер, ограждавший ее и позволявший наблюдателю перемещаться вокруг мачты. Так что, если бы возникло желание, можно было бы выставить вахтенных на каждой мачте, причем по паре на каждой платформе. Разумеется, как правило было занято только одно место, да и то с одним единственным наблюдателем, обычно, как сегодня вечером на фок-мачте. Конечно, ситуация отличалась бы коренным образом, если бы корабль находился в опасных водах, ожидал нападения или чего-то в этом роде.
Чтобы удержать равновесие мне приходилось постоянно цепляться за поручень, холодный и мокрый. Любое движения судна, будь то бортовая или килевая качка, рысканье, подъем и падение носа на волне, на высоте мачты усиливались. Само собой, человеку сухопутному, скажем, пехотинцу вроде меня, требуется время, чтобы привыкнуть к морской стихии. Лично у меня с этим проблем не возникло и я приспособился к такой жизни достаточно легко и быстро, хватило двух — трех дней на Метиохе, что впрочем слабо подготовило меня к ночным бдениям на вершине мачты, с ее высотой, пронизывающим ветром и неистовыми рывками из стороны в сторону. Думаю, подобное времяпрепровождение, поначалу может лишить самообладания и укачать даже самого закаленного моряка. Возможно, именно поэтому лишь люди из очень ограниченного круга стояли вахты на мачте. А теперь и я, с несколькими другими, оказался, среди тех, кого часто назначали в такое дежурство. Поначалу от одного взгляда, брошенного вниз, на палубу или на воду за бортом, становилось нехорошо. Оказалось, что легче было сконцентрироваться не на судне, а на горизонте, который, в любом случае, оставался там, где он должен быть, что бы ни происходило вокруг. После пары дней несения вахты на вершине мачты, тело, внутренности, чувство равновесия и все такое приспосабливается к такому движению. Некоторые, конечно, приспосабливаются к такой работе быстрее других, соответственно именно их впоследствии чаще всего назначают наблюдателями. Кое-кто, что интересно, оказывается неспособен, или вообще, или, по крайней мере, в течение определенного времени, выработать в себе эту привычку. Безусловно, при ясной погоде и спокойном море, вахта на высоте не так уж чтобы сильно отличается от вахты на палубе, на баке или на юте. После первых нескольких дней меня вообще перестали беспокоить вахты на смотровой площадке, а при хорошей погоде начале даже доставлять мне удовольствие. Оказавшись вдали от суеты, кажется, что становишься ближе к ветру, облакам и солнечному свету, начинаешь остро ощущать раскинувшуюся на пасанги вокруг бескрайнюю, необозримую, неохватную неопределенность Тассы, прекрасную и грозную, гостеприимную и подлую, благожелательную и опасную, беспокойную, сверкающую и угрожающую, зеленая, обширную, интригующую, манящую Тассу. Нетрудно заметить, как она манит мужчин, настолько она очаровательна и красива. Но не менее легко увидеть, как она, с ее мощью и капризами, прихотями и властью, умеет вселять страх в самое крепкое из сердец. Будьте осторожны, поскольку вино Тассы — вино хмельное. Она может послать тебе попутный ветер, защищать тебя, поддерживая своими большими руками, а в следующее мгновение, стоит ей только захотеть, сломать тебя, утянуть в свои таинственные, страшные, бездонные пучины. Связав с нею свою судьбу, ты можешь встретить много чего, непередаваемое богатство лунного света на воде, ее шепот за бортом долгими ночами, ее незабываемое великолепие по утрам, режущую глаза яркость ее полудня, постепенно переходящую в закат и сумрак, предоставляемый ею доступ к далеким берегам, величественную тьму ее гнева, свист плети ее ветров, силу и мощь ее волн, подобных ожившим горам. Она — любовь Касты Моряков. Она — хмельное вино. Имя ей — Тасса.