На палубе было сыро и холодно.
Волосы стоявшей внизу девушки, темные и длинные, промокли насквозь и почти полностью скрывали ее лицо. Лишь иногда, когда она поднимала голову и смотрела в мою сторону, ее лицо, белыми, блестящими от капель дождя полосами проглядывало из-под волос. Но я не обращал на нее большого внимания, и она вскоре снова опускала голову. Ее фигура, на мой взгляд, и в прежние времена небезынтересная, за время прошедшее с начала путешествия стала еще лучше. Несомненно, это было результатом режима диеты и физических упражнений, назначенного ей. Можно много чего добиться от своего животного в плане улучшения его породы, стоит только захотеть. Ну а раз уж ее жизненная энергия и здоровье укрепились, то она, теперь простое животное для удовольствий в ошейнике, как и все остальные ее сестры, будет еще беспомощнее, чем когда-либо крутиться в своих веревках. Рабство многократно усиливает сексуальный аппетит и потребности женщины, делая их почти невыносимыми.
Я обвел взглядом горизонт, точнее то место, где он должен был находиться, скрытый тучами, темнотой и стеной дождя. Трудно что-либо разглядеть в таких условиях.
Палуба к этому моменту почти совсем опустела. Темнота и непогода не особенно располагают к прогулкам. Внизу, за исключением рулевого, несшего вахту на юте, рабыни и двух парней дежуривших на палубе, никого не было. Первая вахта уже сменилась, и теперь пришло время второй смене приступать к исполнению своих обязанностей. Позже я узнал в чем они заключались.
Честно говоря, к этому моменту я уже начал получать удовольствие от нахождения на вершине мачты и теперь всегда с нетерпением ожидал наступления своей вахты. Уединение на корабле — редкость, и такая вахта одна из немногих предоставляла эту возможность, что на круглом судне, что на корабле Терсита. У оказавшегося здесь есть время и возможность собраться с мыслями и прийти к каким-нибудь выводам. Мне было ясно, что Серемидий, служивший телохранителем у Лорда Окимото, видел во мне угрозу, поскольку я знал его по Ару и мог опознать. Я подозревал, что даже самые близкие к нему люди, в нашей отчаянной ситуации ставшие его союзниками, вроде Тиртая, состоявшего на службе Лорда Нисиды, могли видеть в нем только искусного фехтовальщика, Рутилия из Ара. Но наверняка я этого знать не мог. Позднее я узнал о том, что в свите Лорда Нисиды с самого начала были люди, к которым тот относился с подозрением. Первоначально их было пятеро. Они не были пани, но все знали с какой стороны браться за оружие. Тиртай был всего лишь одним из их числа. Остальных звали Квинт, Теларион, Фабий и Ликорг. Однако случилось так, что двое из этой пятерки, Квинт и Ликорг, погибли в большом лесу, во время перехода из тарнового лагеря к берегу Александры. У меня не было никаких причин считать, что те смерти имели какое-либо отношение к Серемидию. Я не слышал о каких-то трениях между ним и теми двумя. О Теларионе и Фабие я практически ничего не знал, зато чувствовал, что кое-что знаю о Тиртае.
Время от времени я оглядывался, посматривая на связанную рабыню. Ее звали Альциноя. Когда-то она была из Ара. У нее все еще оставалось немало того, что ей следовало узнать о своем ошейнике. Собственно именно по этой причине она и была привязана так, как была. Иным женщинам требуется совсем немного времени для того, чтобы понять, что они теперь рабыни, только это, и ничего кроме этого. Другим приходится прояснять этот момент несколько дольше. Но со временем все они приходят к пониманию этого. У ног мужчины.
Я проявлял осторожность и старался не оставаться с Серемидием наедине, а также избегал вступать с ним в разговоры, даже когда он казался в самом что ни на есть благоприятном настроении. Мне не раз в бытность мою в Аре случалось видеть, как самая с виду невинная беседа могла внезапно перерасти в ссору и обмен оскорблениями и закончиться мечами, обычно в парке или на Площади Тарнов, на рассвете, когда вокруг было немного свидетелей. Серемидий был мастером таких провокаций. Еще одним преимуществом вахты на мачте, в противоположность вахтам на палубе, дежурствам в коридорах, охране кладовых, работам в парусных мастерских и так далее, было то, что к этому месту трудно подобраться незамеченным. Кстати, поставить меня сюда Атию предложил ни кто иной, как один мой знакомый тарнсмэн по имени Тэрл. Помимо этого, что интересно, Кэбот часто приказывал мне сопровождать его, словно я мог бы быть его телохранителем. В такие моменты, конечно, я был вооружен. Как бы то ни было, у меня были причины подозревать, что за тот факт, что я все еще числился в списке живых, мне в немалой степени следовало благодарить тарнсмэна. Похоже, именно его меч стоял между Серемидием и Каллием. Но порой в моей голове проскакивали мысли, заставлявшие меня вздрагивать. Что если во все это было вовлечено нечто большее, чем я мог подозревать? Разве не могло быть так, что я, Каллий, буду служить приманкой в ловушке, поставленной на Серемидия? Вражду между тарнсмэном и Серемидием мог не заметить только слепой.