— Не удивлен, — пожал он плечами.
— Прошу меня простить, — сказал я, — но думаю, что мне следует проверить рабыню.
— Конечно, — понимающе кивнул тарнсмэн.
Шлюха не закричала, не попыталась меня предупредить. Так что теперь пусть дрожит от ужаса под презрительным строгим взглядом Каллия, живого и невредимого.
Разумеется, мне не трудно было понять, почему связанная рабыня не будет даже пытаться предупредить кого-либо о грозящей ему опасности, даже если она о ней знает. А в нашем случае я еще и знал о ее прежней ипостаси.
Я перенес свое внимание на вторую мачту и направился туда. Тарнсмэн последовал за мной.
Я ожидал найти ее бледной от страха, ведь она должна понимать, что я по-прежнему был жив. Безусловно, рабыни редко осмеливаются вмешиваться в дела свободных людей, даже своих хозяев. Это не для них, им, как животным остается только дождаться результата и узнать свое будущее? Вмешательство может быть равносильно смерти. Так не лучше ли для рабыни, меньше видеть, а знать еще меньше? Как говорится, любопытство не подобает кейджере.
Но вот, наконец, я остановился перед рабыней.
— Хм, а вот это уже интересно, — хмыкнул Кэбот.
Фигура, на которую я ранее посматривал с платформы на мачте, долгое время остававшаяся относительно неподвижной, теперь задергалась. Когда один из мужчин поднял фонарь, признаться, я был крайне удивлен. Больше не было видно ее роскошных длинных темных волос, свободно ниспадавших на ее белую тунику. Голова девушки была закрыта, завернута в какую-то легкую материю. Из-под ткани доносилось еле слышное мычание. Рабыня отчаянно пыталась издать сколь-нибудь громкие звуки, но ее усилия пропадали даром. Ее было едва слышно в паре ярдов от мачты. Я развязывал шнур, державший импровизированный колпак на ее голове, и приподнял настолько, чтобы был виден рот девушки. Кляп был втиснут глубоко в ее рот и закреплен на месте жгутом, завязанным на затылке. Тогда я рывком вернул ткань на прежнее место.
Альциноя жалобно, просительно заскулила. Даже когда рот женщины заткнут, нетрудно прочитать такие звуки.
— Ты собираешься оставить ее в таком виде? — полюбопытствовал Кэбот.
— Она — рабыня, — пожал я плечами.
— Сними с нее капюшон и вытащи кляп, — потребовал тарнсмэн. — Она могла что-то видеть.
Не видя причин для неподчинения, я сдернул ткань, и Альциноя тут же отвернула голову в сторону и зажмурилась, ослепленная светом фонаря. Спустя мгновение она все же повернулась ко мне лицом и подняла голову, но ее глаза слезились и оставались наполовину закрытыми.
— Ох, Господин! — выдохнула девушка.
В ее голосе, казалось, звенели непередаваемые облегчение, радость и благодарность. Могло бы даже сложиться впечатление, что ошейник на ее шее мог быть не общественным ошейником, закреплявшим ее, скажем, за кораблем Терсита, а, скорее, частным ошейником, например, Каллия из Джада.
Признаться, я опешил.
Тарнсмэн зажал подбородок бывшей Леди Флавии в своей правой руке и повернул так, чтобы она смотрела на него. Я заключил, что его захват был довольно болезненным.
— Говори, — бросил он. — Что здесь произошло? Кто был на палубе? Как все происходило? Говори, женщина. Говори, самка!
Меня поразило то, что он говорил с нею с точки зрения ее пола, просто, без скидок на ее положение, на то, что она была связана. Это был голос представителя господствующего пола, обращавшегося к представительнице пола рабского, прямо, безапелляционно, не ожидая услышать что-либо кроме правды. Я подозревал, и это меня озадачило, что он говорил бы с ней точно так же, даже будь она свободной. Разумеется, мне казалось непостижимым, что к свободной женщине могли бы обращаться в таком ключе. Но с другой стороны, кто такая свободная женщина, как не рабыня без хозяина? Смогут ли выстоять договоренности общества, привычки, правила, традиции и все остальное, против биологических фактов чистой природы? Конечно, он говорил с нею способом, который выходил далеко за пределы пустяков туник и ошейников, клейм и цепей. Что делают такие аксессуары, как ошейник, наручники и прочие мелочи, как не подтверждают женственность их носительницы? Безусловно, рабыням, поскольку они не свободные женщины, настоятельно рекомендуется отвечать быстро и правдиво на любые вопросы свободного мужчины. Есть много способов поощрить разговорчивость у строптивой рабыни. Фактически, как вам всем известно, в суде, по действующим нормам права, показания рабынь обычно берутся под пыткой.
Трудно было не заметить, какое влияние оказал тарнсмэн на рабыню. Сказать, что она была испугана, это ничего не сказать.