В очередной раз посмотрев за борт, я заметил среди срезанных, плававших между галерами лиан, в которых порой запутывались весла, треугольник акульего плавника. Они нет-нет, да и мелькали в воде, на мгновение высовываясь, прочерчивая тире на поверхности, а затем снова исчезая в глубине. Обычно плавник исчезает из виду плавно, уменьшаясь в размере, но на этот раз хищница была явно возбуждена. Мне сразу вспомнился тарларион, раненый несколькими енами ранее. Наверняка за ним потянулся кровавый след. Акулы Моря Вьюнов, хотя и имеют столько же жабр, сколько их родственницы из прибрежных и тропических регионов, весьма отличаются от них внешне. У них гибкое как у угрей тело, что, я полагаю, облегчает им движение среди переплетений водных растений.
Внезапно, впереди, ярдах в двадцати, в промежутке между галерами и многочисленными лодками, из воды в фонтане брызг буквально выпрыгнула гигантская туша раненного тарлариона. Треугольная голова, длинная шея, огромное тело, высунувшееся по самые конечности, широкие, похожие на весла, плавники, блестели в солнечном свете. Раздался оглушительный, полный боли, рев чудовища и оно, подняв волну, быстро погасшую в переплетении вьюнов, снова исчезло под водой.
— Табань! — крикнул Пертинакс, и мы навалились на весла.
Наша галера замерла на месте, так же как и корабль Серемидия. Воды казались спокойными. Другие галеры, стоявшие правее нас, чтобы удержать ордер и не повернуть буксируемый корабль в свою сторону, повторили наш маневр.
— Втянуть весла! — скомандовал Пертинакс.
Такой маневр часто выполняется во время морского сражения, когда навала не избежать. Нам на это потребовалось не больше четырех — пяти инов. Канаты, связывавшие галеры с кораблем, ослабли и провисли до воды. Весла убрали и на галере, которой командовал Серемидий. Я задумался над тем, какие еще ужасы могли прятаться в этих глубинах, скрытые под поверхностью, усыпанной множеством бутонов, плававших среди змеящихся лоз. Все разновидности морских тарларионов, точно так же, как и их сухопутные сородичи, дышат воздухом, просто в отличие от них, они могут надолго задерживать дыхание и продолжительное время, до нескольких енов, находиться под водой, когда охотятся за рыбой, точно так же, как морские слины.
Встав к борту и перегнувшись через планширь, я посмотрел вниз и не заметил ни единого парсита, обычно мельтешивших у поверхности воды. Они словно растворились. Лишь солнечные зайчики блестели на воде, среди вьющихся полос срезанных лиан и плавающих бутонов. Прошло уже четыре или пять енов, и я предположил, что к этому моменту тарларион и его настойчивый преследователь или несколько преследователей, могли быть в пасанге от этого места или даже дальше. Однако я по-прежнему не видел в воде парситов.
— Весла на воду! — донесся до нас крик Серемидия.
— Подождите! — попытался остановить его Пертинакс. — Подождите!
— Весла! — сердито рявкнул Серемидий, и его линек заплясал по спинам гребцов.
Весла его галеры выскользнули из лацпортов. Мы тоже схватили наши весла.
— Остановитесь! — крикнул Пертинакс.
— Грести! — приказал Серемидий, обращаясь к гребцам своей галеры.
— Ждать! — предупредил нас Пертинакс.
— Гребите, гребите! — надрывался Серемидий, размахивая линьком.
Канаты, соединявшие его галеру с кораблем, поднялись из воды и натянулись, выжимая из себя капли.
— Стойте! — крикнул Пертинакс.
— Шевелись, дурак! — отозвался Серемидий. — Двигайся, тупица!
— Держите дистанцию! — в отчаянии закричал Пертинакс, видя, что галера Серемидия начала приближаться к нашей.
— Левый борт! — скомандовал он нам. — Весла на воду! Один гребок! Начали!
Галера Серемидия, до этого державшая свое начальное положение в ордере, натянув буксирные канаты начала смещаться в нашу сторону. Мы же только начали выбирать слабину тросов, в результате почти подставили свой борт под их форштевень.
— Багры! — крикнул Пертинакс, и моряки схватили длинные шесты, используемые в отталкивания галеры от причала или для медленного подтягивания к нему во время швартовки и других подобных целей. Вам жителям портового города, известно, что обычно на корабле имеется три таких багра, по одному на носу, на миделе и на корме.