— Хо! — услышал я. — Хо!
Кричали с корабельных шлюпок, парни оставили свое занятие и спешили к нам на помощь. Другие галеры, сбросив буксирные канаты, также разворачивали носы в нашу сторону. Нащупав клубок водорослей, я вскарабкался на него. Плавсредство из них оказалось так себе, и я оставался наполовину в воде. Рядом со мной плавал обломок весла.
— Сюда! — услышал я.
Мужчин втаскивали в лодки, но они были небольшими и вскоре ушли в воду по самые планшири. Люди цеплялись за их борта, а солдаты и гребцы, ударами своих инструментов и весел по воде, пытались отпугнуть хищников, судя по всему кишевших в глубине. Затем я услышал знакомый плеск весел и, оглянувшись, увидел рядом одну из буксирных галер. К ней тут же устремились шлюпки, и спасенные с них, а так же с воды, начали перебираться на более надежное плавсредство. Спинной плавник плавно вынырнул неподалеку от меня. Я замер, постаравшись оставаться настолько неподвижным, насколько это было возможно. К счастью на мне не было кровоточащих ран. В такой ситуации, если ты не можешь не шевелиться, следует двигаться как можно плавнее, избегая неловкости, торопливости, ни в коем случае не совершать беспорядочных движений, как если бы ты был бы ранен или беспомощен.
Люди, коих в воде оставалось еще много, плыли к лодкам и самой ближайшей галере. Доплыть удалось не всем. Я видел, как многие один за другим исчезали, утянутые под воду. Плавники были повсюду. Внезапно я почувствовал, что циновка, сплетенная из водных лиан, за которую я цеплялся, начала поворачиваться, и до меня дошло, что она перемещается. Обломки галеры Серемидия теперь казались дальше, чем были изначально, а того что осталось от галеры Пертинакса я вообще не смог найти. А вскоре, с того места, где я лежал, стало невозможно увидеть ни лодок, ни галер. В Море Вьюнов, как и в любом другом море, присутствует некоторая беспокойность, свои подводные течения и зыбь. Море само по себе, стихия запутанная и прекрасная, деспотичная и ужасная, и, несмотря на свою необъятность, временами довольно подвижная. Для любого предмета, держащегося на плаву, большого или маленького, не проблема преодолеть сотни пасангов по воле сотни капризов и тысячи течений Тассы.
Думаю, большинство моих товарищей искало спасения на шлюпках, но, как уже был отмечено, со своего места я больше не мог видеть их, просто я знал, что они были там. До меня доносились их крики. Я нисколько не сомневался, что, будь у меня возможность встать, я смог увидеть и их, и наши галеры. Впрочем, даже лежа, как я лежал на своем плавсредстве, сплетенном из вьюнов и цветов, я мог, повернув голову, увидеть невдалике мачты большого корабля.
Вскоре стало совсем тихо, если не считать плеска воды. Казалось, поблизости от меня не осталось никого. Я был совсем один. Но пугало меня не столько одиночество, или факт того, что обо мне забыли, или меня бросили, а то, что как я знал, скрывалось под водой.
— Хо, Каллий! — услышал я.
— Тал, Дурбар! — радостно воскликнул я.
Когда-то, во время больших штормов, мы стояли с ним у насосов.
Ему повезло больше чем мне, он сидел на двух сколоченных балках, должно быть, остатках корпуса одной из разбитых галер. Нас разделяло футов сорок, и вокруг него плавали другое обломки.