Трудно сказать, знала ли рабыня Сару, что за ней наблюдают, поскольку, когда она оборачивалась, Пертинакс обычно занимался каким-нибудь другим делом. Безусловно, я предполагал, что она это подозревала. Когда рабыня замечает, что за ней наблюдают, естественно, я не имею в виду небрежное внимание, то она может не без оснований предположить, что мужчина присматривается к ней, прикидывая свои финансовые возможности. Однажды я даже видел, как эта рабыня, поймав его взгляд на себе, негромко вскрикнула и умоляюще протянула к нему свои руки, но Пертинакс отвел взгляд, не обращая на нее внимания. Раз уж оба они были варварами, то у меня возник резонный вопрос, не были они знакомы друг с другом в бытность свою в варварских землях. Если да, то об этом знакомстве разумнее всего было бы забыть. Бездонная пропасть разделила их теперь, непреодолимая никаким иным способом, кроме цепи или плети. Он — мужчина и офицер, она — женщина и рабыня. Заинтересовавшись этим вопросом, я навел справки. Оказывается, девушка не являлась корабельной рабыней, она была собственностью Лорда Нисиды лично. Было очевидно, что за нею присматривали, чтобы сделать подарком для сегуна Темму. Цвет ее глаз и волос был необычен, насколько я понял, в паньских землях. Несомненно, это добавляло ей интереса или ценности. Кроме того, в распоряжении Лорда Нисиды имелось две контрактных женщины, как их называли пани, Сумомо и Хана. Эти женщины, как я выяснил, рабынями не были. Само сбой, они не носили ошейники, но с другой стороны их контракты могли быть куплены и проданы, а женщины сопровождали бы того, кто владел их контрактами, что, на мой взгляд, не сильно отличалось от статуса рабынь. Безусловно, их статус был гораздо выше, и к ним, по-видимому, относились с уважением и обходительностью. Пани, конечно, держали рабынь, на этот факт ясно указывали, и подготовка Сару в качестве подарка, и вероятные планы в случае достижения земли, относительно прекрасных животных, обычно размещенных в загонах на палубах «Касра» и «Венна». Порыв Сару, ее попытка привлечь к себе внимание Пертинакса, стоили ей двух ударов стрекалом от тренера. Девушка свалилась на палубу, съежилась и прикрыла голову руками. Тренер поднял свой атрибут в третий раз, но не ударил. Пертинакс заметил наказание рабыни, но лишь улыбнулся, когда Сару подняла голову, с ужасом глядя на него. Тогда он отвернулся. Удары были совершенно заслужены. Рабыня должна знать свое место.
Блондинка, задрожав всем телом, снова опустила свою голову. До нее дошло, что он полностью одобрил ее наказание, что он согласился с его уместностью, и что при подобных обстоятельствах она получила бы из его рук как минимум не меньше. Похоже, в этот момент Сару окончательно осознала, что была рабыней, и осталась бы таковой даже в его руках. Случись Пертинаксу однажды владеть ею, он рассматривал бы ее как ту, кем она фактически была, как рабыню и ничто большее. И это было бы полностью справедливо.
Стоит мужчине-варвару вернуть свое мужество, он вряд ли когда-либо согласится отказаться от него.
Однако меня заинтриговал тот интерес, что был проявлен Пертинаксом к белокурой рабыне. Все же она принадлежала Лорду Нисиде. Подобный интерес, проявленный одним мужчиной к рабыне другого, может быть довольно опасен для его здоровья. В таких вопросах присутствует тонкая грань, переступать через которую никому не рекомендуется. Многие рабовладельцы, переполненные гордостью и тщеславием, а также в качестве доказательства своего богатства, удачливости или вкуса, обожают выставлять на показ своих рабынь, примерно так же, как владельцы других ценностей или коллекционеры любят демонстрировать свою собственность, скульптуры, редкие монеты, произведения искусства, фонтаны, сады веминия, классические цехары, ранние издания известных свитков, старинные наборы каиссы и так далее. Например, весьма часто можно встретить рабовладельцев в парках, на площадях и бульварах, выгуливающих на поводке своих рабынь, зачастую с закованными за спиной руками. Заковывание рук рабыни сзади довольно распространенная практика, поскольку при этом усиливается красота ее груди и подчеркивается уязвимость. Эти рабовладельцы обычно наслаждаются каждым восхищенным взглядом, брошенным на их собственность, похвалой и другими знаками внимания. И в этом нет ничего необычного. Это ничем не отличается от ситуации с любым другим животным, например, с породистым слином, покрытой шелковистым мехом кайилой, или даже с верховым тарларионом. Для мужчин, разумеется, рабыни интересны особенно. Так что, в случае с рабыней имеет место естественное чувство собственничества и вытекающие из этого подозрительность и ревность. Одно дело, скажем, смаковать чье-то внимание, уделяемое призовой кайиле, а еще лучше зависть к владельцу такого роскошного животного, и совсем другое подозревать, что кто-то другой может строить планы на это животное. Кража рабынь, как другие формы воровства, явление нередкое. Так что обычай приковывать рабыню на ночь связан не только с желанием держать ее на ее месте, дабы помочь ей держать в памяти, что она — рабыня, или иметь ее под рукой в качестве удобства, на случай если возникнет желание, но также и с предосторожностью от воров. Ошеломить женщину, заткнуть ей рот, перевернуть и связать совсем не сложно, а ты попробуй-ка избавиться от цепи. По той же причине рабынь часто приковывают цепью на ночь даже в общественных загонах. В результате, почти все случаи похищения рабынь, в противоположность краже других ценностей, как правило происходят средь бела дня. Другим препятствием на пути похитителей рабынь, помимо общности Домашнего Камня, является тот факт, что рабыни, особенно в крупных городах, не редкость и стоят относительно дешево. К чему рисковать и воровать эту конкретную рабыню, когда можно просто пойти и купить себе любую другую, возможно, даже лучшую, в местном аукционном доме? К тому же цены зачастую снижаются, особенно по осени и зимой. Безусловно, попадаются некоторые рабыни, чрезвычайно желанные, и именно их наиболее тщательно контролируют, охраняют и наблюдают.